Нефритовая Гуаньинь
Шрифт:
Когда императрице подошло время рожать, император стал готовиться к обряду первого купания младенца. Чжао Фэй-янь пригласила Ван Шэна и вместе с ним дворцового слугу и сказала так:
— Ван Шэн, ты служишь во дворце, хотя одежды отца твоего и деда были желты {132} . Мне обязан ты и довольством и почетом, которые ныне вкушаешь вместе со своею семьей. Эту историю с беременностью я выдумала — чтобы упрочить свое положение. На самом деле ничего нет. А срок уже подходит. Можешь ли что-нибудь придумать? Если дело кончится успешно, в прибыли будешь не только ты, но и твои потомки до десятого колена.
132
…одежды отца твоего и деда были желты. — В Древнем Китае бедняки носили накидки и шляпы из желтой соломы. Здесь императрица намекает на низкое происхождение Ван Шэна.
— Ваш слуга мог бы найти для вас новорожденного младенца из простых, — ответил Ван Шэн, — и принести во дворец. А вы скажете, что это вы родили. Только нужна строгая тайна.
— Так и сделаем! — сказала императрица.
Ван Шэн разыскал в предместье младенца нескольких дней от роду, купил его за сто лянов {133} серебром, положил в кошель и принес во дворец. Но, когда кошель открыли, младенец не дышал.
— Он же мертвый! На что он годится? — воскликнула в испуге Чжао Фэй-янь.
133
Лян — старая денежная единица в 37 г. серебра.
— Ваш слуга все понял! — сказал Ван Шэн. — В кошель не проникал воздух, и ребенок задохнулся. Я найду другого, а в крышке кошеля проделаю отверстие — тогда ребенок останется жив.
Ван Шэн нашел еще одного новорожденного и поспешил к дворцовым воротам. Он уже было вошел, как вдруг младенец заплакал. Ван Шэн испугался. Выждав некоторое время, он опять направился к воротам — ребенок снова заплакал. Так Ван Шэн не решился войти во дворец. Надо заметить, что стража у Дальних покоев несла службу весьма исправно. После того случая с юношей за ковром император приказал охранять дворец с особым тщанием.
Ван Шэн явился к императрице и рассказал ей о своей неудаче. Императрица заплакала:
— Что же делать?
Между том она «носила» уже более двенадцати лунных месяцев. Император очень этому дивился. Но кто-то подал ему доклад:
«Родительница императора Яо {134} носила плод четырнадцать месяцев — и родила Яо. Несомненно, что тот, кого носит во чреве императрица, будет человеком совершенной мудрости».
Между тем императрица ничего не могла придумать и наконец послала к императору слугу с таким известием:
134
Яо — мифический государь, с которым связано множество преданий и легенд, в том числе и об его необычном рождении.
«Прошлого ночью мне приснился дракон. Он спал со мною — и о, горе! наследник совершенномудрого не родился».
Император повздыхал, подосадовал, но на том все и кончилось.
Чжаои понимала, что все это одна выдумка, и послала слугу передать императрице следующее:
«Наследник совершенномудрого так и не родился, хотя срок родов давно прошел. Тут и малого ребенка не провести — как же обмануть взрослых? Когда-нибудь все откроется, и я не знаю, какая смерть будет твоим уделом».
Об эту же самую пору одна из служанок в Дальних покоях, некая Чжу, обычно прислуживавшая за чаем, родила мальчика. Евнух Ли Шоу-гуан доложил императору. Император как раз сидел за трапезой вместе с чжаои. Чжаои разгневалась и сказала:
— Ваше величество всегда говорите, будто ходите лишь в Центральный дворец {135} . А сейчас Чжу вдруг рождает ребенка! Откуда же он взялся?
И чжаои в отчаянии и горе бросилась на пол.
Император собственноручно поднял ее и усадил. Тогда чжаои кликнула придворного по имени Цзи Гуй и приказала:
135
…будто ходите лишь в Центральный дворец. — Поскольку Центральный дворец был недоступен для женщин, чжаои уличает императора во лжи: если он бывает только в Центральном дворце, то как мог родиться от него ребенок у женщины, не имевшей туда доступа? Император должен был выбирать: либо признать, что лгал чжаои и ребенок от него, либо казнить служанку за измену.
— Ступай живее и принеси сюда этого ребенка!
Цзи Гуй повиновался. Чжаои приказала:
— Убей его!
Цзи Гуй медлил в нерешительности. Чжаои разгневалась еще пуще и напустилась на Цзи Гуя:
— Я плачу тебе жалованье, и немалое! Как ты думаешь — для чего? Не исполнишь приказа — велю убить и тебя!
Цзи Гуй ударил младенца о цоколь колонны и бросил труп на дворе у Дальних покоев.
С тех пор каждую дворцовую служанку, которая оказывалась беременна, казнили.
Шли годы, шаг императора стал нетверд, дыхание неровно — он уж не мог утолять желание чжаои. Тогда один алхимик преподнес императору снадобье. Его следовало опустить в большой глиняный кувшин с водой, воду разогреть до кипения, затем сменить и повторить все сначала, и так — десять дней подряд, пока вода не перестанет закипать на огне. После этого лекарство полагалось выдержать еще сто дней.
Император ежедневно принимал по одному катышку и снова был способен утолять желание чжаои.
Однажды вечером в зале Дацин чжаои, захмелев, дала императору сразу десять катышков. Первую половину ночи император провел с чжаои за занавесом из красного шелка, ласкал ее и безудержно смеялся. Однако к полуночи он почувствовал головокружение. Он попытался сесть, в глазах у него потемнело, и он повалился на постель. Чжаои поспешно вскочила, принесла свечу. Император тяжело дышал — словно ключ с трудом выбивался из-под земли. Мгновение — и Чэн-ди испустил дух.
Вдовствующая императрица прислала слуг узнать, отчего скончался император. В страхе чжаои покончила с собой.
Чжао Фэй-янь давно утратила всякую власть, но продолжала жить в Восточных покоях. Однажды во сне она громко закричала от испуга. Прислужница подошла спросить, что случилось. Императрица проснулась и сказала:
— Только что мне привиделся император. Он восседал на облаке. Он милостиво разрешил сесть и мне, распорядился подать чаю. Придворные стали говорить ему: «В прежние дни императрица служила императору без должного почтения, а вы еще велите подать ей чаю». Я не смогла сдержать любопытства и спросила императора: «А где чжаои?» Император ответил: «Она погубила нескольких моих детей. В наказание за это она обращена в черепаху и теперь обитает в пещере, в темных водах Северного моря. Там она останется жить тысячу лет, страдая от холодов и морозов».
Императрица была в страшном смятении.
Много спустя, властитель страны Даюэ {136} , что на севере, охотился в море. Вдруг из какой-то пещеры выползла большая черепаха; голова ее была украшена яшмовыми шпильками. Вытянув шею, она с тоскою глядела на лодку, скользившую по волнам, и в глазах ее виднелось искреннее благожелательство к людям.
Властитель Даюэ отправил гонца с расспросами к лянскому У-ди {137} . В ответ У-ди поведал ему историю чжаои.
136
Даюэ — первоначально кочевое племя, обитавшее в южной Монголии и нынешней китайской провинции Ганьсу; позднее под натиском гуннских племен откочевало на запад и создало в Средней Азии, Афганистане и Северной Индии Кушанское царство. Границы Кушанов доходили до Южного Алтая. Новеллист ошибочно приписывает им владения на севере.
137
У-ди — первый император династии Лян (502—556); правил с 502 по 549 г.
Неизвестный автор
НАЛОЖНИЦА МЭЙ {138}
Мэй, наложница императора, носила фамилию Цзян, а родом была из уезда Путянь. Отец ее, Чжун-сунь, лечил людей; искусство врачевания было в их семье потомственным занятием. Когда девочке исполнилось девять лет, она уже умела читать на память стихи из «Эрнань» {139} . Она говорила отцу: «Хоть я и мала, но мечтаю о таких поступках, за которые людей прославляют в стихах». Отец только дивился и прозвал ее «Цайпинь» {140} .
138
Название новеллы в оригинале — «История наложницы Мэй».
139
«Эрнань» — краткое название двух первых разделов «Шицзина» («Книга песен»), одной из канонических конфуцианских книг.
140
…прозвал ее «Цайпинь» — то есть по одной из песен «Шицзина». Считалось, что эта песня свидетельствует о том, что в древности женщин наряду с мужчинами допускали к храмовым церемониям. Ссылаясь на это место «Шицзина», передовые люди сунского времени предлагали давать женщинам образование.