Чтение онлайн

Матушка Ли, завидев императора, спряталась. Когда же ее позвали, она так дрожала, что не могла подняться на ноги. Куда девались былая приветливость и непринужденность!

Хуэй-цзун был недоволен, но не подал виду, назвал ее «матушкой» и заметил только, что здесь все свои и бояться нечего.

Матушка Ли молча поклонилась и повела императора в высокую башню. Башня была построена заново. Красавица, склонившись перед императором до земли, попросила начертать на дощечке название башни. За окнами пышным цветом цвели абрикосовые деревья. Хуэй-цзун, не задумываясь, написал: «Башня абрикосового опьянения» {174} .

Вскоре подали вино и кушанья. Красавица стояла подле императора и прислуживала ему, а матушка Ли с земными поклонами подносила вино. Хуэй-цзун милостиво пригласил красавицу сесть и попросил сыграть что-нибудь на «Змеиной лютне». Она сыграла «Цветы дикой сливы» с тройным повтором {175} . Хуэй-цзун, прихлебывая вино, похвалил ее мастерство и попросил сыграть еще раз.

Император заметил, что все блюда украшены изображениями драконов и фениксов — совсем как во дворце. Он осведомился у матушки Ли, что это значит, и узнал, что все приготовлено дворцовым поваром, которого матушка Ли наняла за хорошую плату. Хуэй-цзун снова остался недоволен и велел матушке Ли впредь принимать его так же, как в первый раз — без показного блеска. Затем, не окончив пира, отбыл.

Время от времени Хуэй-цзун посещал императорскую школу живописи {176} и, выбрав стихотворный отрывок, предлагал мастерам предмет для состязания. В год художники писали не больше одной или двух картин, которые император находил удачными. В девятый месяц того года государь преподнес красавице известную картину, написанную на стихи:

Кроме того, он подарил ей фонари с изображениями листьев лотоса, тающего снега, подорожника и огненного феникса с жемчужиной в клюве — каждого вида по десяти; десять бокалов с изображением баклана, по десяти бокалов из янтаря и хрусталя и десять золотых бокалов с гравировкой; сто цзиней «Лунного лика», «Стаи фениксов» и других лучших сортов чая; много коробок с пирожками, фруктами, мясом, холодными кушаньями. И сверх всего — тысячу лянов золотом и тысячу серебром.

Между тем слухи о тайной связи императора дошли и до дворца. Императрица Чжэн {178} принялась усовещать Хуэй-цзуна:

— Блудницы — существа низкие, они недостойны даже стоять рядом с императором. Вдобавок эти ночные похождения могут скверно закончиться. Мне хотелось бы напомнить государю о его высоком положении.

Хуэй-цзун кивнул головой в знак согласия. После этого разговора он несколько лет не навещал красавицу. Однако постоянно посылал справляться о ней и никогда не забывал отправить ей подарки.

Во второй год «Сюаньхэ» {179} Хуэй-цзун снова удостоил красавицу посещением. Подаренная им картина висела в «Башне абрикосового опьянения». Император долго и с удовольствием ее рассматривал. Вдруг он обернулся и увидел перед собой девушку, — Поистине стоит только подумать о той, кто здесь изображена, — и она сходит с картины, — шутливо заметил император.

В тот день он преподнес красавице драгоценные головные украшения из золота, браслет из жемчужин, отливающих лунным сиянием, зеркало с изображениями танцующих фениксов, курильницу для благовоний с извивающимся драконом из золота. На следующий день он преподнес девушке дуаньсийскую тушечницу в виде клюва феникса, литингуйскую тушь, кисточку из сюаньского волоса с нефритовой ручкой и яньсийскую узорчатую бумагу. Матушке Ли государь подарил миллион связок монет.

Между тем Чжан Ди, беседуя с императором с глазу на глаз, подал такой совет:

— Каждый раз, когда Ваше величество, — сказал он, — удостаивают красавицу своим посещением, Вы принуждены переодеваться. К тому же Вы ходите к ней только по вечерам и не можете видеться часто. А ведь к востоку от Дворца прощаний есть участок казенной земли шириной в два ли и длиной в три ли. Он прилегает к кварталу «Безмятежная тишина». Если там проложить тайную дорогу, Вашему величеству будет гораздо удобнее навещать девицу.

— Займись этим, — повелел император.

Вслед за тем Чжан Ди вместе с другими подал императору доклад, в котором говорилось: «Стражники Дворца прощаний живут под открытым небом, не имея кровли над головой. Они хотели бы устроить складчину и поставить на казенном участке казармы в несколько сот опор. Для большего удобства их следовало бы обнести отовсюду стеной».

Хуэй-цзун одобрил доклад. Дворцовая охрана была размещена в новых домах, протянувшихся вплоть до квартала «Безмятежная тишина». Проход для всех посторонних был закрыт.

В третий месяц четвертого года «Сюаньхэ» Хуэй-цзун впервые отправился к красавице по вновь проложенной дороге и преподнес ей «цанцзю» {180} и «шуанлу» {181} , шахматную доску из нефрита с фигурами из лазоревого и белого нефрита, ширму, расписанную придворными художниками, веер с садами и дворцом, разноцветные бамбуковые циновки, циновки с узором, напоминающим рыбью чешую, раскрашенные занавеси из пятнистого бамбука с реки Сян, рыболовные крючки из коралла на леске пестрого шелка. В тот же день Хуэй-цзун проиграл красавице в «шуанлу» и облавные шашки {182} и уплатил за свой проигрыш две тысячи лянов серебром.

Вскоре девушка справляла свой день рождения и снова получила подарки: два головных гребня из жемчуга, два золотых браслета, ларец из жемчужин необычной формы, несколько кусков бархата, сто кусков плотного шелка с узором в виде пуха белой цапли и атласа с узором в виде перьев зимородка, а также тысячу лянов серебром.

Пришел праздник победы над Ляо {183} . В тот же день чиновникам всех рангов раздавались награды, по каковому случаю красавице были поднесены: фиолетовый занавес из шелкового полотна и к нему кисти из разноцветного шелка, постельное покрывало с вышивкой, изображающей богиню шелководства, парчовый тюфяк, дорогое вино разных сортов, а также тысяча лянов золотого песку. Кроме того, матушка Ли получила от казны десять тысяч связок монет.

Стоимость подарков, поднесенных красавице в разное время, — золота, серебра, денег, шелков, утвари, яств и прочего, — составила не менее ста тысяч лянов серебром.

Однажды Хуэй-цзун устроил во дворце пир, пригласив всех наложниц. Одна из них, Вэй фэй, потихоньку спросила императора:

— Ваше величество, что это за девица Ли? Почему она вам так полюбилась?

— Очень просто, — ответил Хуэй-цзун. — Если взять сотню наложниц, снять с вас все украшения и пышные наряды, одеть в обычное платье и поместить среди вас эту девушку, отличие открылось бы тотчас. Ее сокровенная прелесть и тайное изящество — не только в прекрасном лице.

Неизвестно отчего, но Хуэй-цзун вдруг отрекся от престола, стал именовать себя Главой даосской религии и удалился во дворец Тайи. Мало-помалу он утратил интерес к развлечениям.

Как-то раз девушка сказала матушке Ли:

— Мы обе слишком беспечны, а между тем над нами собирается гроза.

— Что же делать? — спросила та.

— Не тревожьтесь, — отвечала девушка, — и во всем положитесь на меня.

Как раз в ту пору начались набеги цзиньцев {184} , и Хэбэй оказался в крайне тяжком положении. Тогда красавица собрала все золото и деньги, подаренные ей государем, и отдала начальнику области Кайфэн, сказав, что жертвует все на закупку продовольствия для воинов в Хэбэе.