Чтение онлайн

Он медленно собирает вилкой в кучку несколько горошин, оставшихся в его тарелке.

— Нет. Его тон меняется. Слово звучит, как хлопок.

— У меня такое чувство, что мы до конца давали доказательства нашей доброй воли и терпения. В 1954 году, когда я был министром иностранных дел, я собирался вести переговоры о выводе в течение двадцати месяцев наших последних войск из зоны Суэцкого канала. Это стоило мне критики членов моей партии. В начале 1955 года, прямо перед тем как стать премьер-министром, я отправился в Каир для встречи с Насером.

— С которым, как поговаривают, вы изъяснялись по-арабски. Жена Идена улыбается:

— Он только лишь цитировал по-арабски стихи и привел несколько поговорок. У моего мужа много тайных способностей. Но правда, что Насер был чрезвычайно удивлен. Насеру нужно было вооружение, но он также хотел получить средства для развития своей страны, особенно для сооружения Асуанской плотины, чтобы лучше использовать для орошения воды Нила. Стоимость проекта — 500 миллионов долларов. Вашингтон, Лондон и Всемирный банк обязались внести свой вклад в финансирование проекта.

— Эйзенхауэр и Фостер Даллес [17] отказались от своих слов, потому что они сомневались в том, не слишком ли крепкие узы связывают Насера с Советским Союзом. Они предпочитали опираться на Тито. Хрущев приехал в Лондон, и я его предупредил: «Любое жесткое вмешательство вашей страны в дела Среднего Востока, которое может помешать добыче или транспортировке нефти, жизненно необходимой для безопасности и экономики Запада, заставит нас отреагировать и, при необходимости, применить силу». Я напомнил Хрущеву о заявлениях Насера, угрожающих свободному движению по Суэцкому каналу, и прибавил: «Мы не сможем жить без нефти, и мы не позволим нас удушить».

На самом деле все уже было разыграно. Насер получил отказ американцев от строительства плотины, находясь в самолете, в котором он летел вместе с индийским премьер-министром Неру в Каир. «Какое нахальство», — пробормотал он.

Вечером он готовит свой ответ: национализация Суэцкого канала, доходы от которой позволят построить Асуанскую плотину. Назавтра в Александрии он выступает перед 250 000 человек и рассказывает этой толпе о своей дуэли с американской дипломатией: «…эти господа, которые напоминают Фердинанда Лессепа». Это зашифрованный сигнал. «Командос» при звуке имени основателя канала захватывают это гидротехническое сооружение, в то время как в Каире полиция занимает помещения «Суэцкой компании».

Вторая половина дня сумрачная. Сквозь большие окна видно, как тяжелые облака плывут по небу. Столовая погружена в молчание, а бывший премьер-министр, предавшись воспоминаниям, вертит в руках серебряный нож.

— С того самого момента, как Насер объявил о национализации канала, ситуация чрезвычайно усложнилась, так как поле для маневра оставалось крайне узким. Легкое заикание, которое я заметил у Идена в начале разговора, становится сильнее.

— Должен признаться, мои американские друзья вели себя чрезвычайно двусмысленно. Они требовали от нас сдерживать проникновение Советов на Средний Восток, полностью отказываясь вмешиваться в войну, которую они развязали. Эйзенхауэр ничего не хотел слышать о военной интервенции за несколько месяцев до президентских выборов, на которых он надеялся снова одержать победу. Для Вашингтона это означало также окончание войны в Корее и отказ от любых новых конфликтов. Улавливаете мою мысль? Насер был уверен, что мы никогда не нападем на него, но Эйзенхауэр думал так же.

— И кто же подтолкнул вас на применение силы?

— Конечно, Насер.

— Это правда, что вы его сравнивали с Гитлером?

Лицо Идена становится мрачным, будто истинная боль, более глубокая, чем вызванная простым воспоминанием о прошедших событиях, снова охватывает его. Я вспоминаю, что Иден и его близкие принесли тяжелые жертвы войне: двое его братьев погибли на фронтах 1914–1918 годов, а его старший сын был убит во время Второй мировой.

— Это правда. И я никогда не менял своего мнения по этому поводу. Я внимательно прочитал его книгу «Философия революции». Он выступал в защиту того, чтобы арабы взяли на себя контроль за нефтью, которую он определяет как «жизненный нерв цивилизации». Без нефти, говорил он, все машины и все орудия в мире индустрии останутся безжизненными кусками стали. Это в точности та самая ситуация, в которой мы находимся сегодня, начиная с 1973 года. И это правда, что я проводил параллель с Гитлером. Нарушив договоры, Гитлер в 1936 году вновь оккупировал Прирейнскую область; Насер сделал то же самое, совершив национализацию жизненно необходимого Европе пути сообщения. Терпимость привела бы к другим уступкам, чтобы закончиться какой бедой? Я помню, во время моей последней встречи с ним в Каире я настаивал на том факте, что канал был важным компонентом для Великобритании в ее снабжении нефтью на Среднем Востоке. Он возразил мне: «Да, но страны — производители нефти получают 50 % прибыли от своей нефти, а Египет не получает 50 % прибыли от канала». И он прозвал меня «тот же самый процент».

В любом случае, избранный Иденом ответ оказался роковым для него, его страны и его союзников в этой войне. Французский премьер-министр Ги Молле разделял взгляд Британии, он был также уверен, что восстание алжирцев потерпит крах с падением Насера, который их поддерживал. Что касается Израиля, Египет представлял для него главную угрозу. 29 сентября 1956 года Израиль наносит удар по Синаю; 30 сентября Париж и Лондон заявляют о своем намерении оккупировать зону Суэцкого канала, куда десантируются французские парашютисты; 31 октября британская авиация бомбардирует военные аэропорты египтян.

— Правда ли, что Эйзенхауэр обвинил вас в предательстве? Иден отрицательно качает головой:

— Нет, но разговор был у нас трудным, напряженным, и он угрожал высадить свои войска в помощь Насеру, если мы не прекратим военные действия.

Его голос внезапно становится усталым, и я понимаю, что годы не смягчили горечи и оскорбительности того момента. Эти его последние слова объясняют впечатляющее отступничество, которое произойдет. Правительства и общественное мнение в центре арабского мира выразят свой гнев, направленный против Великобритании, которая потеряет не только свои последние позиции на Среднем Востоке, но также и важные точки на шахматной нефтяной доске в пользу Америки, которую арабы будут приветствовать за их миротворческую деятельность. Что касается Насера, то он станет героем арабского мира и колонизированных народов. Начиная с этого времени все готово для того, чтобы началась безжалостная война за контроль над нефтью.

Прямо перед тем как расстаться с Иденом, чей образ был уже отмечен болезнью, в то время как мы обходили его поместье, я вспоминаю политическую эпитафию в одной влиятельной британской газете: «Это был последний премьер-министр, который считал, что Великобритания все еще великая держава, и первый, который столкнулся с кризисом, доказавшим, что она таковой не является».

Суэцкий канал будет закрыт с 1956 по 1975 год, что заставит нефтяные компании проделывать долгий путь вокруг мыса Доброй Надежды и снаряжать супертанкеры от 300 000 до 500 000 тонн нефти, чтобы удовлетворить возрастающий спрос мирового потребления. 1956 год был необычным. В том году никто не брал на себя труд задаваться вопросами. Ну, к чему беспокоиться?

Индустриальные страны вышли наконец из послевоенного периода и достигли процветания — благодаря нефти, которая текла рекой и о происхождении которой никто не задумывался.

Военная французско-британская операция вызвала всеобщее беспокойство. В 1956 году Европа ввозила из Персидского залива 80 % нефти, которую она потребляла, и 60 % этого объема проходило через Суэцкий канал. Закрытие водного пути и нехватка нефти зимой 1956/57 года приводят к тому, что нефтяные компании проявляют в полной мере свойственный им оппортунизм и даже цинизм. Они поднимают цены до 1,5 доллара на тонну мазута и до 2 долларов на тонну необработанной нефти, предназначенных для Европы. Это повышение цен в равной степени ударяет по внутренним рынкам США. Джеймс Хепберн вспоминает, что оно стоило 1,25 миллиарда долларов американцам и 500 миллионов долларов европейцам. Суэцкий кризис позволяет «Эксону» получить более 100 миллионов долларов добавочной прибыли. В первом полугодии 1957 года его прибыли возрастают до 16 % против 24 % у «Тексако» и 30 % у «Галфа». В 1956 году Ближний Восток и Персидский залив предоставляют пяти самым крупным нефтяным компаниям мира доход в 1 миллиард долларов.