Чтение онлайн

Хотя от Хаммера отреклись все, он отдает приказ продолжать изыскания. Через несколько недель была пробурена часть каменистой зоны: ее поверхность содержит столько нефти, что она может фонтанировать неопределенно долго, без помощи насосов. Когда Хаммер высаживается в аэропорту Триполи, его сотрудники подтверждают то, в чем он всегда был уверен: он обладает одной из самых крупных нефтяных скважин в мире, откуда ежедневно будут добывать более 500 000 баррелей. Я спрашиваю его, какова была его первая реакция. «Я поздравил свою команду, затем с ледяным выражением лица обернулся к Юджину Рейду, ответственному за изыскания. «Вы видите, — сказал я ему, — мы тоже становимся крутыми парнями». Для того чтобы отпраздновать это открытие, он организует большой прием прямо в пустыне, куда приглашены более восьмисот человек: все ливийские сановники, дипломатический корпус, ряд американских сенаторов и министров. Специальные самолеты привозят из Европы цветы и продукты, и в то же время сооружается здание, оборудованное кондиционерами, чтобы дать на несколько часов приют королю Идрису. Эта «вечеринка» влетает Хаммеру в 1 миллион евро, сумму совершенно ничтожную по сравнению с прибылями, которые он будет получать. Она также будет стоить ему ненависти молодого офицера, который присутствует там в качестве пилота одного из самолетов, на котором привезли гостей. Молодой офицер возмущен этой неприкрытой роскошью и раболепством ливийских руководителей перед Хаммером и его гостями, через два года он получит власть и разрушит хрупкое сооружение, на котором покоится успех Хаммера, речь идет о Каддафи.

Американец смакует свой триумф: отныне он обладает нефтяными резервами, превосходящими запасы «стран оси» (Германия, Италия, Япония) во время Второй мировой войны. Курс акций «Оксидентал петролеум» напоминает траекторию полета кометы — от 90 центов до 100 долларов. Растерянность «семи сестер» перед лицом этого удара удается передать очень живо американскому послу в Триполи, который в своем раздражении прибегает к изящному эвфемизму: «Я полагаю, не было бы большим преувеличением сказать, что вторжение «Оксидентал» на ливийскую сцену не было тепло принято всеми остальными компаниями».

Шестидневная война и закрытие Суэцкого канала умножают стратегические козыри, которые держит Хаммер. Такие страны, как Великобритания или Германия, располагают самое большое восьми-десятидневными запасами нефти. Грузам, отправляемым из Персидского залива, необходимо более месяца, чтобы добраться до места назначения, и Ливия, расположенная напротив Европы, становится жизненно необходимым источником снабжения, поставляющим качественное сырье.

Хаммер занят строительством нефтепровода длиной в 170 километров, проходящего через пустыню и способного ежедневно перекачивать 1 миллион баррелей из его скважин в ливийские порты. Проект такого размаха обычно требует более трех лет труда. Он будет закончен через одиннадцать месяцев.

С этих пор ось соотношения экономических сил проходит через Средний Восток, и какая-нибудь одна достаточно властная рука может изменить их баланс. «Эта рука, — гласит донесение Пентагона, переданное в 1968 году президенту Линдону Джонсону, — принадлежит Арманду Хаммеру».

Каддафи устраивает свой государственный переворот ночью 1 сентября 1969 года. В действительности власть Идриса в буквальном смысле исчезает. Ливию называют «страной пальм и сальных ладоней» из-за размаха коррупции, царящей среди окружения престарелого короля. Молодой капитан приказывает американцам немедленно эвакуировать их военно-воздушные базы в Уилусе.

Вашингтон объявляет состояние боевой готовности, и Шестой флот отправляется к берегам Ливии, но времена переменились. Ниспровержение, как в случае с Моссаддыком в Иране, или высадка морского десанта, как в Ливане в 1958 году, стали невозможны. Администрация Никсона решает уступить, надеясь, что сдача базы Уилуса поможет спасти нефть. Расчет неверен: Каддафи настроен объявить немедленную национализацию всех нефтяных компаний, находящихся на ливийской земле. В ходе встречи, которая происходила в казарме, где он живет и работает, «вождь революции» рассказал мне, как его правая рука Абдессалам Джаллуд помог ему установить его стратегию: «Если мы нападем на все компании сразу, это будет провал, — сказал он мне. — У них есть средства обходиться без ливийской нефти в течение долгих месяцев. И национализация ничего нам не даст — у нас останутся на руках пустые сооружения и бесполезные скважины, в то время как все, что нам нужно, это их деньги. Выберем одну компанию, заставим ее подписать новый контракт, поднимем цены на баррель центов на 50, и это будет победа. Все остальные сделают то же самое».

С полуприкрытыми глазами, одетый в синюю джелабу, Каддафи сидит за своим письменным столом в комнате с побеленными стенами. Он говорит: «События, которые произвели на меня самое сильное впечатление, были алжирская революция и французско-британская агрессия против Египта в 1956 году. Но, помимо этого, я принадлежу к поколению, у которого открылись глаза на политику благодаря Насеру. Он объяснил, что нефть — это оружие, которое арабский мир должен использовать против Запада».

Каддафи решает национализировать «Оксидентал петролеум» по двум причинам: из-за воспоминаний о роскошном празднике, который устроил Хаммер с ливийскими руководителями, раболепствовавшими перед его американскими гостями, но также из-за того обстоятельства, что эта компания наиболее уязвима перед ультиматумом, так как у нее нет запасных источников нефтеснабжения. Хаммер, оставшись в изоляции, становится заложником, но никто не хочет помочь ему. Его ненавидит его собственное окружение, которое он открыто презирает. А пока он пытается просить помощи у тех, с кем всегда сражался. Он проникает в нью-йоркский офис «Эксона», серое узкое здание в восемьдесят этажей в самом сердце Манхэттена, чтобы встретиться с генеральным директором Кеном Джеймисоном, происходит историческая встреча братьев-врагов. «Эксон» со своими 42 миллиардами долларов оборотных средств является первой мировой нефтяной компанией. На 25-м этаже установлен электронный мозг фирмы, откуда можно следить за передвижениями 500 танкеров «Эксона», которые выходят из 115 портов погрузки, направляясь к 270 пунктам назначения, и несут в своих трюмах 160 различных нефтяных продуктов.

Хаммер объясняет Кену Джеймисону, что, поскольку у него нет другого источника нефти, он не может сопротивляться давлению со стороны Ливии. Не может ли «Эксон» помочь ему? Джеймисон предлагает ему нефть, но по нормальному курсу. Хаммер хочет получить ее по себестоимости. «Эксон» отказывается, и президент «Оксидентал петролеум», уверенный в том, что не сможет рассчитывать ни на чью поддержку, решает действовать теперь в одиночку.

Нефтяной индустрии требуется несколько недель, чтобы понять, что, оставив президента «Оксидентал» в таком положении, она совершила роковую ошибку. Хаммер пробует много способов. Безжалостный в делах, он из тщеславия хочет излить душу перед собеседником, которого он считает — и напрасно — способным создать ему легенду. И он описывает мне те свои попытки.

После его неудачи в «Эксоне» он обедает на техасском ранчо бывшего президента Линдона Джонсона в компании Джеймса Макдоннела, основателя и президента авиакомпании «Макдоннел-Дуглас».

— В конце обеда, — рассказывает Хаммер, — он поделился со мной: «У меня есть хороший шанс продать партию самолетов в Иран, но иранцы хотят заплатить мне нефтью, и я не знаю, что мне делать». Я предложил ему ее продать. Через четыре дня я встречусь в Тегеране с шахом, который приобрел эту нефть у западных компаний, работающих на его земле. Он согласился, чтобы «Оксидентал» взялась ее продать и чтобы я переуступил ему большую часть прибыли, и тогда он сможет приобрести самолеты-истребители Ф-16. Через месяц, в середине июля, я полетел в Афины, где в самой строжайшей тайне должен был быть подписан договор. Но иранские чиновники так и не появились.

Тогда Хаммер решил прибегнуть к последнему способу: к переговорам с ливийцами, знающими, что у него не осталось на руках ни одного козыря. Его управляющий в Триполи Джордж Уильямсон на основании сведений, полученных по каналам ЦРУ, информировал его, что руководители в преддверии празднования первой годовщины их прихода к власти решили изгнать из страны «Оксидентал».

«Девизом всей моей жизни, — сказал мне Хаммер, — могут быть простые слова: ничего не должно случиться такого, чего бы я не предвидел или не желал. Плохо, когда командира берут врасплох».