Чтение онлайн

Внутренне застонав, Торин утопил лицо в ее густых волосах. Она пахла чистотой и сладостью, и немного — рекой и пламенем костра. Он переместил руку, проводя пальцами по мягким кудрям.

И на неуловимо короткое мгновение припал губами к ее шее. Он ничего не понимал. Это было наваждение, морок и небыль. И одновременно — объяснение тому сбивающему с толку чувству, настигнувшему его на пороге Бэг-энда много дней назад. Торин перепугался.

Великий Ауле! Мой племянник вызовет меня на поединок, убьет и будет совершенно прав.

С трудом овладев собой он отстранился и легонько потряс девушку за плечо.

— Эмин.

Гермиона проснулась и, как следовало ожидать, тотчас шарахнулась от него, бормоча извинения. Она выглядела гораздо лучше, чем после их вынужденного купания: мертвенная бледность исчезла с ее лица, губы перестали быть серыми и приобрели нормальный оттенок.

Торин прищурился, устремив взгляд вдаль. Он не будет смотреть ей в глаза прямо сейчас.

— Нужно идти. Мы должны найти остальных, — не глядя на девушку, сказал он.

Гном вздрогнул и нервно сглотнул, когда Гермиона удержала его, взяв за руку.

— Постой. Я попробую определить направление, в котором нам следует идти.

— Я и без того это знаю, — раздраженно проворчал Торин. — Мост там, стало быть и идти туда.

Гермиона смутилась от его неожиданно резкого тона.

— Нет... прости, но ты не понял... Я могу увидеть их.

С этими словами она прикрыла глаза, и прошептав Хоменум Ревелио, указала направление.

— Они совсем близко.

Через четверть часа стало ясно, что применять чары было совсем не обязательно, ибо гномий отряд во главе с Гэндальфом вынырнул из ближайшей рощицы. Навстречу с радостным криком тут же устремился Бильбо.

— Ну, мистер Беггинс, нашлась ваша потеря? — добродушно усмехнулся Гэндальф, когда отряд воссоединился, и гномы обступили Торина и Гермиону.

— Не лучшее время для шуток, мистер Гэндальф. В моих волосах появилась седина этой ночью. — обиженно произнес Бильбо. — Эмин, ты цела, дорогая? — засуетился он, пытаясь ощупать Гермиону.

— Все в порядке, дядя. — заверила она хоббита.

— Эмин! — выдохнул Кили, сгребая ее в объятия и пристально вглядываясь в ее лицо. — Мы чуть с ума не сошли, думая, что потеряли сразу вас обоих!

Гермиона уткнулась ему в грудь.

— Леди волшебница оказывается удивительно хорошо плавает, — пряча улыбку, сказал Торин. — Это она вытащила меня из реки. Я обязан ей жизнью.

— Не более, чем я вам, — возразила Гермиона. — Или это не вы согревали меня до утра, не давая превратиться в кусок льда?

При этих словах Торин переменился в лице и, отвернувшись, раздраженно бросил:

— Может, хватит расшаркиваться? Если я правильно понимаю, мы потеряли четырех пони вместе с поклажей. До Ривенделла недалеко, но одним днем не управимся. Не лучше ли поторопиться?

Окрестности наводили скуку своим однообразием. Валуны да редкие пятачки соснового леса перемежались с обширными каменистыми пустошами да целыми полями мхов и лишайников. Здесь осень уже вступила в свои права, и Бильбо с тоской думал о далеком солнечном Хоббитоне.

Мглистые горы встали внезапно и устрашающе. Их седые пики кутались в облака, подножия тонули в тумане. Грозные и мрачные, словно молчаливые стражи, они вызывали ни с чем не сравнимый трепет, будто бы пытаясь запугать путников, развернуть их вспять, заставить отказаться от цели.

Уже второй день они ехали молча. Обыкновенно болтливый Гэндальф нынче почти не раскрывал рта, был хмур и озабочен. Уж он-то лучше любого в отряде знал, сколько опасностей таится по дороге через Мглистые горы, и какие твари обитают под их корнями.

Гермиона никогда раньше не видела столь величественных гор. Она разглядывала их с восторгом, обратив лицо к снежным пикам, и физически ощущала, как сжимается сердце от этой пугающей красоты.

Кили рассказывал ей о жизни в Синих горах, о глубоких шахтах и золотых жилах, пронзающих тело камня. Он говорил много и значительно о своем народе и об их с Фили матери Дис, сестре Торина, о Фрерине Могучем, их отце, что погиб в битве при Мории, оставив их сиротами.

Гермиона засыпала его вопросами. Она солгала Торину тогда, ночью на берегу реки. Всезнайка в ней была жива и теперь удовлетворяла свое любопытство, признав за жертву одного молодого гнома.

Торин был задумчив и угрюм, на вопросы отвечал односложно, большей частью отмалчиваясь. Гномы понимали, что их вожак погружен, по всей видимости, в очень тяжкие раздумья, и решили, что причина в предстоящей встрече с эльфами и грядущем переходе через Мглистые горы. Словом, в делах насущных.

Он украдкой вслушивался в разговор Кили и Гермионы, невольно отмечая то, с какой жадностью девушка впитывает информацию. И изо всех сил постарался не расплыться в улыбке. И впрямь, Всезнайка. Теперь она сетовала, что ей не хватает книг.

Он спешно отвел взгляд, когда к нему подъехал Гэндальф.

— В чем твоя проблема, Торин? — спросил он. — Ты сам не свой.

Проклятый всезнающий чародей! Есть ли на свете то, чего он не может углядеть?

Торин злился на Гермиону. Она оказалась таким внезапным, таким раздражающим дополнением к отряду; он думал, что девчонка станет обузой и готовился при первом же ее проколе бросить Гэндальфу в лицо обвинения. Но она не только смогла заботиться о себе и хоббите, но еще и весьма умело пользовалась своей магией, облегчая походную жизнь отряда. А в итоге умудрилась спасти ему жизнь и в мгновение ока внесла в его душу смятение. Смятение, которому он боялся дать имя.

Эльфы помогут ей вернуться в ее мир. Или же она пройдет весь путь до Одинокой Горы и уйдет после. Ведь Гэндальф сказал, что она найдет дорогу домой, когда доберется до Эребора.

Так или иначе, она останется, не более чем воспоминанием. Так будет лучше, — упрямо твердил он сам себе.

— Никаких проблем, маг, — ответил он.

К концу дня окружающий пейзаж начал меняться. Лес стал гуще, а деревья выше. В основном это были гладкие золотистокорые сосные с кудрявыми темно-зелеными кронами, от которых шел неповторимый аромат хвои. Весело журчали многочисленные родники, прятавшиеся в камнях. Заметно прибавилось живности — пели птицы, по деревьям сновали белки, роняя сосновые шишки путникам на головы.