Чтение онлайн

— Что я тебе говорил, друг мой? — лукаво улыбаясь вопросил он. — Торин очень изменился за последние месяцы. Лиха, что преследовало его род, больше нет. Нужно помочь ему, и тогда, смею быть уверенным, Эребор ожидает новая эра.

— Хорошо, — согласился великан. — Хотя я и не люблю гномов. Завтра мы соберем войско и двинемся к Одинокой Горе. О, это будет самое необычное войско, которое только можно представить! — добавил он, видя сомнения девушки. — Не беспокойся, маленький щенок, мы вовремя поспеем на подмогу твоему королю.

В груди Смауга вперемешку с собственным пламенем клокотала ярость и возмущение. Его посмела побеспокоить жалкая горстка гномов, которые уже век, как забыли дорогу в Эребор! Этот король-изгнанник не только проник под Гору, да еще и приволок следом непонятную человеческую девчонку, что швырялась магией направо и налево, да напоследок еще и обожгла ему глаза этими дрянными огоньками! Смауг помнил, как гном бросился защищать ее. В то мгновение он не думал и об Аркенстоне. Он решил, что разделается с эсгаротцами, а ведьму оставит на сладкое. А Торин Дубощит перед смертью сначала увидит, что станется с его колдуньей. И дракон хищно оскалил острые, словно кинжалы, клыки.

Ему, пребывающему в мстительном предвкушении, было невдомек, что Эсгарот пуст, словно выброшенная на берег озера раковина, из которой давным-давно уполз рак-отшельник. Горожане в эти минуты уже достигли северных границ Лихолесья, и эльфы, посланные царевичем Леголасом, встретили их и теперь помогали устроиться на ночлег.

В городе затаился всего один человек — тот, кому было суждено стать погибелью Смауга Ужасающего.

Бард завидел в небе темное пятно, неумолимо приближающееся к городу и крепче стиснул в руках свой тугой тисовый лук. Он отдавал себе отчет в том, что эта ночь, скорее всего, станет последней в его жизни.

Пусть я погибну, но и Смауга я заберу с собой. И тогда люди северо-востока заживут вольно и спокойно, как во времена цветущего Дейла, когда правителем был мой предок Гирион.

Бард не дрогнул, когда горячий ветер пронесся над городом и драконье пламя хлынуло на крыши Эсгарота и пролилось в озеро, смешав небо и воду в адскую круговерть.

Он выжидал, прячась на самой высокой сигнальной башне города. И дождался, когда бледная юная луна вышла из-за облаков и осветила силуэт ящера, будто багровый смерч парящего над Эсгаротом. И тогда единственная оставшаяся черная гномья стрела нашла свою цель и вонзилась в ямку на его груди чуть повыше сердца.

На другом берегу Долгого озера бездомные ныне эсгаротцы с ужасом и восторгом наблюдали, как Смауг Ужасающий с последним, исполненным боли ревом, рухнул с небес, подминая под себя их город, и погребая под обломками, водой и пламенем их спасителя Барда-лучника.

Однако, Бард был слишком непрост, чтобы просто так сгинуть вместе со Смаугом.

С того самого мгновения, как исчезли Гэндальф и Гермиона, никто из гномов еще не рискнул и на шаг приблизиться к Торину. Бильбо, тот и вовсе старался прикинуться ветошью и вообще не показываться гному на глаза, потому, что именно для него риск попасться под горячую руку был наиболее вероятен.

Торин сидел, охватив руками голову руками и до боли вцепившись пальцами в волосы. Сейчас он был уверен, что потерял все, ради чего жил последние месяцы. Мечту о Родине, о Камне Государя... и женщине из другого мира, которая нечаянно украла его сердце.

Эмин была так близко!.. Настолько, что он был готов поверить, уже поверил в то, что жизнь не оборвется, а напротив наполнится новой радостью и новым смыслом.

Торин был упрям. Голос рассудка, непривычно ясный для последних дней, настойчиво твердил ему о его же неправоте, но Торин не мог понять и принять то, что произошло в сокровищнице горы.

Зачем девушка это сделала? Куда она забрала Аркенстон? Какую роль во всем этом играет старый маг в серой хламиде? И что, во имя Дарина, сейчас происходит с Эмин? Ему казалось, что от подобных вопросов его рассудок помутится раньше, чем кто-либо мог предположить.

— Торин, на тебе лица нет, — осмелился заметить Двалин. — Даже твои племянники боятся заговорить с тобой.

Торин поднял на него усталый и какой-то больной взгляд.

— Маги предали нас, — сурово сказал он. — Ты сам видел, как они ушли неведомо куда, и вместе с ними сгинул камень.

— Возможно, тебе стоит дождаться их возвращения и спросить у них самих, — добавил Балин. — Всему должно быть объяснение.

— Объяснение?! — гаркнул Торин. — Она знала, что значит Аркенстон для меня и моего народа! Что это — единственный способ заставить семь родов объединиться и сразиться за Эребор! Кто теперь я, Балин? Теперь даже не король-в-изгнании! И никто не придет к нам на помощь.

— Прекрати истерику! — рассердившись, прикрикнул старый гном. Ему казалось, что он пытается приструнить несмышленого ребенка, а не собственного короля. — Я стар, но мой слух еще не изменяет мне — я чудесно расслышал, что сказала девушка перед тем, как уйти! Тебе не приходило в голову, что она оказала нам услугу?

— Она украла камень! — вскричал Торин, поднимаясь. — Для чего? Может, чтобы передать его эльфам?

— Ты дождешься ее возвращения! И будешь вести себя подобающим образом! И выслушаешь ее!

— Я сомневаюсь, что мне удастся удержать себя в руках. Тебе известно, что сдержанность — не самая сильная сторона моего характера, — мрачно произнес Торин.

— А вот у меня на этот счет сомнений нет, — парировал Балин. — Потому, что я знаю, насколько сильно ты любишь Эмин, — понизив голос, добавил он. — И не надо делать такое лицо. Я видел вас двоих, тогда, в доме Барда. — он усмехнулся, видя, как смутился Торин. — Правда, вы были слишком заняты друг другом, чтобы заметить кого-то еще.

На востоке небо стремительно светлело — наступало утро. Гномы решили уйти из Горы и спуститься вниз, чтобы укрыться от Смауга, который непременно должен был возвратиться. Но, выйдя в давешнюю лощину на верхнем ярусе, они подивились непривычной тишине, царившей вокруг и устремили свои взгляды в сторону Долгого озера. В рассветных сумерках уже ясно был заметен дым, расползающийся над озерной гладью. А дракона нигде не было видно.

Зато они увидели другое. Тут, вблизи Одинокой Горы, где зима уже вступила в свои права, в небе теперь кружились целые стаи птиц, и не только воронье да дрозды, эти вечные спутники, но и зяблики, пересмешники и другие, что уже давно должны были затаиться на зимовку в Лихолесье.

— Это все очень странно, — размышлял Глоин, спускаясь по знакомой лестнице. — Может что-то стряслось со Смаугом? Птицы не вернулись бы сюда, если бы ящер был поблизости, и уж точно бы не стали распевать песни!

Гномы спустились вниз, где вместо Северных Ворот зияла широкая расщелина. Потайной верхний вход в Гору они закрыли, опасаясь, что его отыщет кто-нибудь чужой.

Смауг не появлялся, и, посоветовавшись, решили не терять времени даром и попытаться укрепить разрушенные ворота. Торин не сомневался, что в самом скором времени их посетят нежеланные гости.