Чтение онлайн

Это не скачки по крышам Эсгарота наперегонки с неугомонным эльфом. Это гораздо, гораздо хуже.

Когда Галлифракс поднялся в небо, трепет и боязни растворились сами собой, и Гермиона уже не видела ничего, кроме пушистых, похожих на раскрывшиеся коробочки хлопка обрывков облаков в белом от солнца небе. Она не смотрела, как другие орлы подхватили Беорна и Гэндальфа, и, выстроившись в четкий клин, повернули на северо-восток, к Одинокой Горе.

В ее жизни не было ничего более поразительного, чем этот полет посреди облаков. Ни одно из чудес, случившихся с нею ранее, будь то первое письмо из Хогвартса или эффектное появление Минервы МакГонагалл из камина в доме ее родителей-магглов, не могло сравниться с этим чудом свободы, овладевшим ее сердцем. Хотелось одновременно отпустить руки, лихорадочно вцепившиеся в блестящие перья, и представить себя летящей рядом, словно птица.

— Галлифракс! — крикнула она, и на нее тут же уставился круглый коричневый глаз. — Откуда пошел твой род?

— Нас создали айнуры, волшебница. Мы — пастыри келвар, животных и птиц, всех живых тварей в Арде, мы живем очень долго, но редко вступаем в контакты с детьми Илуватара, а тем более с гномами. Но мы приходим на помощь, если нас призывают для праведного дела маги Средиземья, ибо обычным людям непонятна наша речь. Но, посмотри — мы почти у цели!

Гермиона сложила ладони козырьком и, приподнявшись, вгляделась вдаль. День был солнечным и ясным, и Одинокая Гора хорошо просматривалась на фоне голубого неба. Внизу проплывали знакомые уже пейзажи и спокойная гладь Долгого озера с дымящимися еще развалинами Эсгарота. Девушка охнула и прикрыла лицо руками. Ей оставалось лишь надеяться, что Бард смог выжить и выбраться из этого кошмара.

Впоследствии Гермиона вспоминала Битву Пяти Воинств, а именно под этим именем осталось сражение в анналах истории, как самое страшное, что ей только доводилось видеть.

Орочьи орды и гоблины верхом на волколаках стекались к Горе непрерывным потоком, сминая и гномьи и эльфийские рати, ряды которых стремительно редели. Черная скверна обволакивала горные отроги, подобно вязкой горячей смоле, кровь лилась рекой, и камни побурели от ее потоков, земли было не видать под телами павших. Запах крови и тлена плыл над долиной плотной завесой.

Гермиона, сидя на спине Галлифракса силилась разглядеть в толпе и всеобщей мешанине Торина и компанию, но они как сквозь землю провалились, всюду были только незнакомые ей гномы в тяжелых доспехах. Зато она, к своей радости, заметила живого и невредимого Барда, который тоже привел к Горе эсгаротских воинов и теперь сражался бок о бок с гномами и эльфами.

Орки были в бешенстве. Они сражались с мстительной яростью и безрассудством, а первым среди них был Азог, который мстил за смерть сына.

Орлы пали на них небесной карой, и появление их решило исход боя. Огромные птицы сбрасывали орков со скал, разметывали чудовищными когтями, били стальными клювами.

Внизу Гермиона увидела Беорна в образе черного медведя, который погребал под своими лапами целые десятки варгов. Его огромные зубы перекусывали варжьи шеи будто тростинки.

Гермиона не обладала эльфийским зрением, но разглядела Леголаса, который убил Азога, но которого целый десяток орков загнал на скалу и оттеснил к самому краю каменной осыпи. Она с ужасом увидела, что от падения того отделяет лишь мгновение.

— Галлифракс, поможем ему! — крикнула она, и орел рванулся к земле, разбрасывая по пути врагов. Он щелкнул клювом, приземляясь на край скалы.

— Леголас! — завопила Гермиона, протягивая руку. Эльф птицей взлетел ей за спину, и они взмыли ввысь.

Орочья лавина схлынула под натиском гигантских птиц. Внизу объединенное войско людей, гномов и эльфов, которые на время забыли о своих разногласиях, разгоняло жалкие останки вражьей орды. Эльфийские стрелы и копья настигали одиноких, бегущих прочь гоблинов.

День догорал, унося с собою последние воинственные крики, и лязг боевой стали затихал в наступающих сумерках. Битва Пяти Воинств завершилась, и на Северо-Восток пришел мир.

Невозможно сбиться с пути,

Если ты не знаешь дороги,

Пусть любви безумные боги

Будут вечно нас вести.

Через годы и расстояния,

И столетий пепел печальный,

Через темное море отчаянья,

И к раю на полпути

Мы построим собственный город

В нем радуги будут мостами

Благодать, да прибудет пусть с нами

И не тронет тления холод...

Галлифракс сделал последний круг над долиной и плавно опустился перед Парадными Вратами Эребора, заставив поспешно разбежаться суетившийся там народ. Гермиона стекла вниз по гладким птичьим перьям, будто со скользкой ледяной горки, задержавшись на мгновение, чтобы приобнять огромную птицу за шею.

Леголас ловко и бесшумно спорхнул следом и, низко поклонившись повелителю орлов, приложил ладонь к сердцу, поблагодарив его длинной певучей эльфийской фразой. Галлифракс щелкнул клювом и, ласково боднув Гермиону головой, оттолкнулся от земли и взмыл в холодное зимнее небо. Некоторое время он еще кружил над Горой, призывая сородичей громким клекотом.

Гермиона и Леголас, держась за руки, продрались сквозь толпу незнакомого люда, с ужасом и болью глядя на тела павших в битве воинов. Окровавленные людские лица с остекленевшими взорами и прекрасные бледные лица эльфов, невидящие глаза которых были обращены к небу, тела, сплошь утыканные черными орочьими стрелами, всюду изломанные эльфийские мечи, разбитые в железное крошево гоблинские ятаганы да искореженные гномьи секиры... И кругом кровь, от которой стали скользкими камни.

Наконец они увидели Барда. Озерник был бледен и, кривясь от боли, зажимал ладонью рану на плече, его щеку пересекал длинный кровоточащий порез. У его ног лежал переломленный пополам тисовый лук. Завидев девушку и эльфа, он, однако, сразу заулыбался и помахал им здоровой рукой.

— Бард! — вскричала Гермиона, бросаясь к лучнику и повиснув у него на шее. — Слава Мерлину, ты жив!

— И мне радостно видеть вас в добром здравии, леди, — смутился он, и его щеки слегка порозовели. — Я, признаться, думал, что вы мертвы, когда не встретил вас среди остальных. Я рад, что ошибся.

— Наследник Гириона оказался достойным своего предка, — торжественно произнес неведомо откуда появившийся Гэндальф. — Жители Эсгарота могут гордиться тобой. С таким лидером им и дракон не страшен.

— Благодарю тебя, маг, — поклонился Бард. — И вас, леди Эмин. Если бы вы не предупредили мой народ, Смауг унес бы с собою немало жизней. Может, среди них оказались бы и жизни моих детей.

— Не нужно, Бард, — остановила его Гермиона. — Твоя рука избавила целый край от ига огнедышащего чудища. Здесь все боготворят тебя.