Чтение онлайн

Ночное небо было низким, как это всегда бывает летом, и казалось, что еще немного, и оно упадет и укроет Гору сверкающим покрывалом. Совсем близко чиркнула и погасла падающая звезда.

— У людей есть обычай, — заметила Гермиона. — Если увидеть, как падает звезда, то твое заветное желание непременно исполнится.

Торин усмехнулся.

— Почему ты считаешь, что он есть только у людей? Я тоже успел подумать о том, чего хочу больше всего на свете, пока звезда падала.

— Вот как? И какое заветное желание у подгорного короля?

Торин придвинулся ближе, и Гермиона почувствовала, как его дыхание обжигает ее шею.

— Я хочу, чтобы ты любила меня, — просто сказал он.

Гермионе показалось, что сердце ее внезапно отправилось в путешествие к центру земли. Она вымученно улыбнулась.

— Будет исполнено, Ваше Величество, — сказала она, дивясь собственной смелости, и, опустив глаза, добавила: — Уже исполнено...

Эти ее простые слова будто сняли заслон, который день за днем так старательно выстраивал для себя Торин. С полузадушенным стоном он сгреб ее в охапку и уткнулся лицом в изгиб ее шеи. Гермиона охнула и уперлась ладонями ему в грудь, пытаясь отстраниться, когда почувствовала прикосновение его губ к своей коже.

— Я не хочу быть насильником, — простонал Торин, слегка ослабляя объятие и целуя ее в лоб. — Прости, что молчал.

— Ты поступил правильно, — спокойно ответила она. — Если бы я обо всем узнала еще в Лихолесье, то непременно сбежала бы обратно к Трандуилу.

Торин тихо рассмеялся и прижал ее крепче.

— Ты всерьез думаешь, что я отпустил бы тебя? Ты украла мое сердце, волшебница, а я украл тебя. Я отставляю тебя себе, слышишь? Ты принадлежишь мне теперь, — мурлыкнул он, настойчиво целуя ее в шею. — Между прочим, известно ли тебе, что именно наплела из твоих волос моя хитрая, предприимчивая сестра? — он приник губами к самому ее уху, — Это не просто косы. Это прическа сговоренной невесты. Так матери заплетают своих дочерей с того момента, когда вопрос об их скорой свадьбе считается решенным. — он сделал паузу, и Гермиону неожиданно испугал его потемневший, полный желания взгляд. — В первую брачную ночь жених распускает эту прическу. Скоро и я расплету твои косы, Эмин.

От этого вкрадчивого обещания, произнесенного глухим, хриплым от предвкушения голосом, она ощутила трусливое желание бежать от гнома как можно дальше. Так вот почему все сегодня так на меня смотрели!

— О, Мерлин! — простонала она, закрывая ладонями горящее от стыда лицо. — Кажется, я убью Дис...

Мгла — лежит на пути,

Страх — но нужно идти,

Боль — от чувства вины,

Страх — что сбудутся сны,

Рок — до дна исчерпать,

Страх — все решить и узнать,

Ключ — запирающий дверь,

Страх — радостей и потерь,

Все — в твоих лишь руках,

Но — как же мучает страх!..

Двойная подвода, груженная бочками так, что, казалось, еще немного — и они раскатятся по улице, запряженная парой мохноногих серебристых в яблоках лошадок, что тяжелой поступью своих копыт нарушали тишину утренней гулкой горной зорьки, медленно ползла по кривой выложенной разноцветной брусчаткой улочке Дейла. Улочка кривилась, то поднимаясь в гору, то спускаясь, и державший поводья дюжий, просто одетый мужчина лет сорока внимательно поглядывал под колеса, явно опасаясь, что уставшие лошадки споткнутся на этой ненадежной дороге. Его спутник был моложе и гораздо спокойнее, он был местным, по-видимому, и поэтому чувствовал себя так уверенно.

— Не трясись, друг, дорога надежная, — усмехнувшись, сказал он. — Город, конечно, не успел отстроиться полностью, хотя первая зима была мягкой, весна ранней, а лето долгим да жарким. Дейл уже не похож на те обугленные развалины, что оставил после себя Смауг, да будет его имя проклято вовек!

— Ты говоришь так, будто видел это своими глазами! — хмыкнул его спутник.

— И видел, — обиженно отозвался местный. — Пришел сюда из Эсгарота, когда воды Долгого озера только сомкнулись над телом дракона! Среди зимы да посреди голой пустоши было несладко.

— Не похоже это место на пустошь, — бросая беглый взгляд вокруг, отозвался приезжий. Улицы зеленели, улыбаясь окошками заново отстроенных домов, цветники готовились запестреть душистым разноцветьем, а над крышами снова плыли воздушные змеи.

— Долина так и останется Пустошью Смауга. Король Бард и король Эребора Торин Дубощит решили, что это будет назиданием для потомков. Ты не пожалеешь, что решил перебраться сюда. — сказал местный. — Эту долину будто валары благословили. Люди сюда стекаются, все растет, цветет, дело горит в руках мастеров. Ты хороший кузнец, если я правильно помню, а тут они вот как нужны, — он провел ладонью под подбородком. — Гномы, конечно, помогают, но у них самих под Горой все проклятой ящерицей так порушено, что и за год не управиться.

— Я слыхал, гномы сокровищ не пожалели, чтобы помочь людям Дейл отстроить, — заметил приезжий. — Брехня, верно? Чтобы гномы, и с золотом по доброй воле расстались! — хохотнул он.

— Иногда слухам стоит верить, — веско возразил местный. — Потому, что не золото и самоцветы — главное сокровище гномов. И Камень Государя, сгинувший неведомо куда, давно забыт. Послушай, что я тебе расскажу, — он склонился к собеседнику. — Под Горой с гномами живет человеческая женщина. Ее-то и называют теперь сердцем Эребора и сердцем короля Торина. Его жена Эмин.

Глаза приезжего изумленно округлились.

— Она волшебница, — продолжал местный. — Гномы берегут ее, а Торин не спускает с нее глаз. Она много времени проводит здесь, в Дейле, советует, где лучше заложить строительство новых домов или пробурить скважину, сажает цветы, даже просто играет с детьми в салки. И тогда становится так тепло, будто бы сама магия согревает город. Старики говорят, долина ожила так быстро неспроста, и что сама Йаванна пришла на землю в образе этой девушки.

— Чтобы человеческая женщина, и по своей воле в подземелье жила?! — покачав головой, охнул приезжий. — Хотя, кто их разберет, этих магов...

Утро занималось медленно. Было самое начало весны, и день в горах не успел еще заметно прибыть, и зимние сумерки все еще не отпускали этот край.

Во влажном воздухе громко прогрохотал топот копыт, и мужчины остановили упряжку, подавшись в сторону, чтобы пропустить раннего всадника-лихача. Мимо со звонким ржаньем вихрем пронесся белоснежный длинногривый конь. На спине он нес седовласого старика в остроконечной шляпе с длинным узловатым посохом в вытянутой руке.

— Гэндальф Серый пожаловал, — опознал всадника местный. — Он направился прямиком к Горе.

— В местах, откуда я родом, про него давно не слыхали, — пожал плечами приезжий. — Какие у него дела с гномами?

Его друг раздумчиво пожал плечами.

— Маги! Кто их разберет...

Гэндальф не был в Эреборе больше года, однако, стражи Северных Ворот впустили его, едва завидев. Старый волшебник в серой хламиде был одним из тех, кого король Торин был рад видеть в любое время.

Но сегодня маг был серьезен и вдумчив, и Торин почуял неладное. После ничего не значащих фраз и обмена новостями, подгорный король пристально всмотрелся в лицо волшебника и решительно произнес: