Чтение онлайн

– Осьмнадцать скоро! – она произнесла это слово с такой нежностью, что Евпатий от удовольствия закрыл глаза, а Евдокия принялась целовать все уголки его молодого, смуглого лица.

– Мил ты мне, Евпатий! – произнесла Евдокия, – у нас давно ходит молва о тебе, о твоих подвигах. Со слов других я полюбила тебя всем сердцем, и ждала, когда ты окажешься в наших краях, чтобы разок увидеть вживую.

– Вот она судьба-то какая! Я тоже искал похожую на тебя, Евдокия! Ты мне напомнила мою безвременно усопшую матушку. Ее глаза, ее нежность, голос и тепло ее рук, все отразилось в тебе, когда ты оказалась рядом, и теперь я никуда тебя не отпущу. Согласна ли ты быть со мной?

– Я согласна! – тихо произнесла Евдокия, и на ее глазах выступили слезы радости.

Наутро, проснувшись, Евпатий очень обрадовался, когда увидел рядом с собой Евдокию.

– Нет, ты не сон! – произнес он, поцеловав ее спящее личико. Аккуратно, чтобы не разбудить, он спустился с полатей, надел сапоги и вышел во двор. Ветер прохлады наполнил его легкие свежестью и остудил разгоряченное лицо. Набрав воды из колодца, едва наклонившись чтобы умыться, он вдруг ощутил на себе знакомое прикосновение женских рук.

– Давай я полью! – Евдокия нежно обняла его за пояс и шепнула на ухо.

– Ну, полей!

– Я вижу, вы уже познакомились! – прозвучал за околицей знакомый задорный голос. Это был Ингвар, верхом на своем скакуне, он куда-то направлялся.

– Как закончишь, жду тебя к себе, есть новости, – произнес он уже серьезно, и Евпатий понял – что-то произошло.

Через полчаса он был уже на сборе, который проходил на центральной площади Ожска.

– Евпатий! Плохие новости. Прибыли твои гонцы, они с трудом смогли разыскать тебя. Глеб задумал избавиться от всех своих родственников.

– Так я и думал!

– Он боится, что мы лишим его княжеской власти, и готовит расправу над приглашенными князьями и боярами. Никита уже начал собирать войско к выступлению, ждут только твоего решения. – Заявил Ингварь. – Нам нельзя медлить.

– Я поскачу вперед, а вы следуйте за мной! – Прокричал он, поворачивая коня.

– Передайте Евдокии, что я вернусь за ней!

В лагере уже все готово было к выступлению. Но даже это не удовлетворило Евпатия.

– Зачем ждали меня, нужно было сразу ударить по неприятелю! – Набросился он на Никиту.

– Прости, Евпатий, я подумал, что сначала нужно сообщить тебе, прежде чем что-то предпринимать.

– Ладно! Теперь главное поспеть вовремя!

Тем временем торжество уже было в самом разгаре! На зов князя съехались шесть из восьми удельных князей, со своей свитой, для каждого был воздвигнут огромный шатер, в котором царила праздничная атмосфера. Шум и веселье было повсюду. Само место проведения торжеств, было выбрано не случайно. Деревушка Исады, куда съехались гости, располагалась на возвышенности и со всех сторон была окружена рекой Окой. Это делало ее неприступной, поэтому Глеб со своими соучастниками и выбрал это место, для своего коварного замысла. Как только все гости собрались и предались веселью, напрочь забыв о бдительности, к Исадам начали стягиваться половецкие войска, перекрывая пути отступления. Окружив место торжеств, половецкие воины зажгли костры, и заняли свои позиции в ожидании команды рязанского князя…

– Интересно, какова цена за это сотрудничество! – возмущался Евпатий, намекая на союз с половцами. Он скакал во главе передового конного отряда, задавая темп всему войску.

– Не поспеют основные силы, растянулось войско! – сокрушался Никита поглядывая назад.

– Осталось еще немного! За версту до места, остановимся, подождем, когда подтянутся. Иначе можем упустить момент! Никита был гораздо старше Евпатия, и опыта в военном деле у него было больше, но в действиях молодого воеводы он видел много разумного, это заставляло его подчиняться воле молодого воеводы.

Выйдя к берегу Оки, рязанское войско под руководством Евпатия увидело поднимавшиеся с вершины холма клубы дыма.

– Неужели опоздали! – молвил Евпатий. Обнажив меч, он поднял его над головой и крикнул:

– За мной, рязанцы! Ударим же по неприятелю! – И помчался, увлекая за собой войско.

На подступах к Исадам, их встретили половецкие отряды. Неприятельская конница преградила путь полкам Евпатия. Завязалась битва. Превосходящие по силам рязанцы легко смогли одолеть врага. Но задачей коварного князя и его союзников, было лишь задержать продвижение рязанского войска. Они уже сделали свое кровавое дело, и теперь должны были незаметно уйти, избежав преследования. Добивая остатки степняков, которые все еще оказывали сопротивление, Евпатий с дружиной пробились к месту, где совсем недавно пировали гости князя Глеба. Пред ними открылась жуткая картина. Среди полыхавших шатров и полной разрухи, которая творилась вокруг, лежали десятки мертвых тел. Исколотые, изрезанные и обожженные, они стали жертвой обмана и западни, в которую их заманили враги. Осматривая место побоища, рязанские воины обнажили головы и с сочувствием смотрели на тела земляков, среди которых были одни из самых знатных людей княжества. Шесть князей со своими приближенными погибли в этой бойне, так и не успев пережить смуту и дождаться благополучия родной земли. Крепкие, молодые воины, погибли безоружными, не успев даже оказать сопротивления. В их открытых мертвых глазах застыл страх и недоумение.

Бросившиеся в погоню за убийцами, рязанцы вернулись ни с чем. Князь Глеб со своими подельниками и половецкими отрядами, ловко запутав следы, переправились за Оку, уничтожили все переправы и ушли к половцам. Они еще надеялись вернуться, и взять реванш, тем более, что половина дела, на их взгляд, была сделана. А рязанцам ничего не оставалось, как предать земле своих погибших земляков и заняться восстановлением опустошенного княжества.

Глава III

НА ДАЛЬНИХ ОКРАИНАХ

После бегства Глеба, рязанский княжеский престол занял самый достойный из оставшихся в живых, князь Ингварь. При поддержке дружины и простого люда, он сумел очистить столицу княжества от остатков смуты, и приступить к восстановлению порядка на рязанской земле. Народ поверил новому князю, видя его благие намерения. Но как ни старался князь наладить мирную жизнь в княжестве, не было спокойствия на рязанской земле. Отгласы последних событий витали в воздухе, заползая в каждый дом. Тревожные вести доносились с южных окраин, и нужно было что-то предпринимать. Великая степь вплотную подходила к рязанскому княжеству, и именно оттуда шла реальная угроза. В половецких станах притаились враги рязанские, еще таившие идею захвата великокняжеской власти.

Именно Евпатию и Никите князь поручает отправляться на дальние рубежи и сделать все необходимое, чтобы враг не смел носа казать на рязанской земле. Евпатий разрывался между службой князю и любимой, которая дожидалась его в доме у Ингваря. Каждый раз, отправляясь в дальний поход, воевода скакал в Ожск, и подолгу проводил время со своей ненаглядной.

– Ты прости меня, Евдокиюшка! – обнимая ее на пороге, кручинился богатырь. – Такова уж наша доля служивая. – Обещаю, как только справлюсь с княжеской задачей, вмиг к тебе прискачу. Скоро настанут времена, когда все заживут в нашем княжестве спокойно и счастливо. – Успокаивая возлюбленную, Евпатий не тешил себя надеждой. Он знал, что полюбив его, Евдокия обрекла себя на одиночество, а время мучительных ожиданий может отдалить их друг от друга. Но чувствуя ее нежность к себе, ее доброту и сердце, исполненное надеждой на долгую совместную жизнь, подкупали Евпатия и заставляли о многом молчать.

Они никак не могли расстаться, все стояли и смотрели друг на друга. Евдокия не говорила ни слова, лишь слушала тихий, бархатный голос своего возлюбленного, от этого ей становилось тепло и уютно. Все тревоги вмиг забывались, когда рядом с ней был Евпатий. Сам богатырь тоже не переставал думать о Евдокии. Чувство тревоги за родную душу, сжимало его сердце. После того, как Ингварь и его брат Юрий перебрались в Рязань, Евдокия и ее младшая сестра Евпраксия с небольшим окружением, остались хозяйствовать здесь, в Ожске. За усадьбой нужен был уход, и это место стало родным для нее, поэтому она напрочь отказалась уезжать в столицу. Это то и не давало Евпатию покоя.