Чтение онлайн

Поднимаясь на ноги, я уже собираюсь снова захлопнуть крышку, но не решаюсь.

Несколько секунд я просто смотрю на груду оружия в спортивной сумке.

Если я принесу его в кампус, это привлечет внимание. Особенно если об этом узнают сотрудники университета или Рико. Но с другой стороны, это может оказаться решающим фактором для моего выживания.

А выживание важнее всего.

Поэтому я наклоняюсь и хватаю пистолет вместе с двумя запасными магазинами, после чего снова закрываю ящик. Затем я спешу обратно к своей машине.

Но как только я завожу ее, меня охватывает новая волна нерешительности. И на этот раз по совершенно нелепой, нелогичной причине.

Ожерелье. Это мой последний выезд в город, и я не появлюсь здесь еще несколько недель. Возможно, даже несколько месяцев. И я просто… Мне просто нужно еще раз взглянуть на это ожерелье. Чтобы по-настоящему запечатлеть его в памяти. И то, что могло бы быть, если бы все было по-другому.

Заехав на другую парковку, я быстро останавливаю машину, а затем иду как можно быстрее к магазину, не привлекая внимания. Я знаю, что веду себя глупо. Что подвергаю себя неоправданному риску, задерживаясь в городе дольше, чем это необходимо. Но я просто… Мне просто нужно его увидеть.

Сегодня вечер пятницы, поэтому улицы заполнены людьми в модной одежде, направляющимися в различные бары и ночные клубы. Я пробираюсь сквозь них, чувствуя, как гулко стучит сердце в ушах, пока, наконец, не добираюсь до большой стеклянной витрины.

Кажется, что весь мир на секунду замирает, когда я смотрю на витрину в центре. Болтовня и музыка смолкают. Движущиеся люди замирают на полушаге. Сам воздух замирает.

Потому что ожерелье уже продано.

Трещины в моем сердце разрастаются.

Ну, конечно. Конечно, оно уже продано. Потому что Вселенная снова издевается надо мной, мучает меня всем, чего я не могу иметь.

Горечь и душевная боль сжимают мне горло, когда я еще секунду смотрю на пустую витрину с украшениями. Затем я с силой проглатываю все эти эмоции и ухожу.

Это не имеет значения. Это было всего лишь ожерелье. И вообще, приходить сюда было глупо.

Мне приходится напоминать себе, что нельзя топать ногами, как капризный ребенок, пока я иду обратно к машине. Мне так горько и досадно за себя, что я почти скучаю по этому. Скучаю по этому слабому чувству. Но, к счастью, вся жизнь, проведенная в качестве наемного убийцы, приводит к чувствам, которые не могут быть омрачены временным гневом.

На полпути к машине у меня покалывает затылок.

Мое сердце подскакивает к горлу, но я заставляю себя продолжать идти нормально.

За мной следят.

Я прокручиваю в уме карту этих улиц в поисках подходящего места. Если я правильно помню, через две улицы слева от меня есть узкий переулок между двумя ресторанами. Он достаточно уединенный, чтобы обеспечить некоторую приватность, но не настолько изолирован, чтобы там было совсем пусто.

Повернув налево, я направляюсь к нему.

Глаза, которые, как мне кажется, буравят мою спину, следуют за мной.

Завернув за угол, я бегу вниз по улице, чтобы увеличить расстояние между нами. Прикинув, что мои преследователи тоже должны дойти до угла, я снова сбавляю темп.

Благодаря тому, что у меня есть преимущество, я дохожу до следующего поворота почти раньше, чем они огибают первый.

Как я и предполагала, он выводит меня в узкий переулок между двумя ресторанами. Здесь темно и пустынно, а запах еды доносится из металлического вентиляционного отверстия, вделанного в кирпичную стену. Я бегу к нему.

Подпрыгнув, я хватаюсь за вентиляционное отверстие и забираюсь на крышу. Используя приподнятый край в качестве укрытия, я ползу по плоской каменной крыше обратно к выходу из переулка, через который пришла.

Снизу доносятся слабые шаги.

Они останавливаются, дойдя до того места, где я была раньше. Затем один направляется дальше по переулку. Через несколько секунд вторая пара шагов делает то же самое.

Я быстро переваливаюсь через край крыши и спрыгиваю вниз.

В тот момент, когда мои ноги касаются земли, мужчина, стоящий на полпути к переулку, резко оборачивается и направляет пистолет в мою сторону.

Но второй мужчина опаздывает, потому что мой пистолет уже упирается ему в затылок, прежде чем он успевает повернуться ко мне.

— Не надо, — предупреждаю я, когда его рука опускается туда, где, как я знаю, он прячет свой пистолет.

Он замирает, слегка разведя руки в стороны. Он знает, что я могу и выстрелю в него, если он попытается что-нибудь предпринять.

— Привет, Анна, — говорит мужчина, стоящий на полпути к переулку, его проницательные карие глаза устремлены на меня, пока он продолжает разглядывать меня из-за дула своего пистолета.

Анна — так меня звали в то время, когда Руки Мира узнали, что Рико все еще жив.

— Дерек, — отвечаю я.

Так его звали до того, как мне пришлось бежать. Я понятия не имею, сменил ли он его с тех пор. Но это и не важно. Все равно ни одно из имен не является настоящим.

— Я предлагаю тебе опустить оружие и добровольно пойти с нами, — говорит Дерек твердым голосом.

Когда я видела его в последний раз, у него были волнистые каштановые волосы. Теперь его волосы подстрижены в военном стиле. Но они все еще темные, так что я полагаю, что он их не красил. Ему за сорок, и за эти годы я несколько раз участвовала в миссиях вместе с ним. Он хорош. Но самое главное, он — безжалостен. Если бы я сделала так, как он говорит, и пошла добровольно, он бы все равно меня пытал.

— Советую тебе опустить оружие, пока я не прострелила Себастьяну голову, — парирую я.

Себастьян, или как там его сейчас зовут, даже не вздрагивает. Он выше меня, и ему за тридцать. Он не такой откровенно жестокий, каким может быть Дерек, но он достаточно опасен, и я не хочу, чтобы он приближался ко мне с набором инструментов. Поэтому я крепко прижимаю пистолет к прямым светлым волосам.

— Если ты выстрелишь в него, то потеряешь свой живой щит, — говорит Дерек. — А это значит, что я смогу выстрелить в тебя.

Он, конечно, прав. Поэтому я ничего не отвечаю.

На несколько секунд тишина окутывает переулок, как саван смерти. Ее нарушает только гудение вентиляционного отверстия.

— Где он? — В конце концов спрашивает Дерек.

— Где кто? — Отвечаю я.

— Не прикидывайся дурочкой, Анна. Это ниже твоего достоинства.

Я просто молча смотрю на него в ответ.

— Где Энрико Морелли? — Наконец рычит он.

— Я не знаю.

— Конечно, знаешь. Именно поэтому ты здесь, не так ли? Ты пришла исправить свою ошибку в надежде, что мы оставим тебя в живых, если ты закончишь работу сейчас.