Чтение онлайн

Беда в том, что мысли о правах женщин, изложенные в письме, были настолько же далеки от нашей Эмилии, как мысли о бедственном положении каких-нибудь африканских зулусов.

— Ээээ… ммм… — растерянно просипела Эмилия, — а что такое суфражизм?

Мистер Уорвик в ответ явственно скривился.

— Это такое политическое течение, которое поддерживают сумасш… экстравагантные женщины, мечтающие овладеть мужскими профессиями и голосовать на выборах.

— Голосовать на выборах? Работать с мужчинами? — Эмилия ощутила глубочайшее недоумение. — Но зачем?!

— Вот и я этого не понимаю, — адвокат развёл руками. — К счастью, вы, Эмилия, здравомыслящая современная девушка и не интересуетесь всей этой чепухой.

Насчёт собственного здравомыслия Эмилия могла бы поспорить, но она была настолько ошеломлена, что даже не заметила комплимента.

— Но, — пробормотала она, — если я не выполню условия завещания и не создам этот… Клуб Прогрессивных Женщин, то я лишусь всех прав на наследство тёти?

Мистер Уорвик вздохнул.

— К сожалению, это так.

— А… — Эмилия по-прежнему пыталась собраться с мыслями, — если я лишусь наследства, то на что же я буду жить?..

— Ну, денежное содержание сохранится за вами до конца текущего года, — напомнил адвокат, — а потом…

Он хотел сказать, что потом Эмилия потеряет дом и прислугу, потому что не сможет платить Марте жалование и выплачивать налог с имущества. Перспективы вырисовывались отнюдь не радужные, но Эмилия вдруг повеселела.

— До конца года! — воскликнула она. — Так это же совершенно меняет дело!

— Да? — удивился поверенный.

— Ну конечно! Я всё равно не доживу до конца года, мистер Уорвик. Не о чем беспокоиться.

Адвокат многозначительно хмыкнул. В отличие от самой Эмилии, он сомневался в том, что неведомая болезнь отправит её к праотцам так скоро.

— Я всё же рекомендую вам подумать, — деликатно заметил он. — Не имеет значения, как я сам отношусь к, гм, деятельности вашей тёти леди Саммерфорд. В конце концов, она могла повредиться головой после смерти лорда Саммерфорда — простите, что я это говорю, и пусть эта маленькая бестактность останется между нами. Вы не обязаны разделять её идеи. Но ради наследства…

— Мистер Уорвик, — Эмилия откинулась на спинку кресла и слабо махнула рукой. Её лицо, с которого сбежали все краски, вновь было несчастным и полусонным, — не беспокойтесь обо мне. Я же говорю: всё это не имеет никакого значения. Мёртвым всё равно, что будет с миром после их кончины. Я проживу в Земляничных Колокольчиках до конца моих дней — этих сведений мне достаточно для спокойствия души. Мои страдания не усугубятся.

— Ну, раз так…

Мистер Уорвик снова тяжело вздохнул, встал с кресла, поклонился и поблагодарил за чай, к которому даже не притронулся.

— Сэр, — Эмилия вдруг трепыхнулась, как уснувшая рыба на сковородке, — а что это за таинственное лицо, которое будет следить за выполнением условий завещания? Это кто-то из ваших знакомых?

У адвоката раздражённо дёрнулись усы.

— Увы, но нет, — ответил он, даже не пытаясь скрыть недовольство. — Леди Саммерфорд не оставила мне на этот счёт никаких указаний. Я знать не знаю, что это за лицо. Но вы, надо думать, скоро с ним познакомитесь.

— Какой же в этом смысл?.. — задала риторический вопрос Эмилия, откидываясь на мягкую спинку и закрывая глаза.

Мистер Уорвик ещё раз поклонился и вышел. Уже в прихожей, надевая шляпу, он с неприятным чувством подумал о том, что старая суфражистка Саммерфорд не оставила ему ни цента — ни ему, ни всем прочим своим помощникам, верным слугам и друзьям, терпевшим её многочисленные странности. Всё достанется одной Эмилии Лестер — девице не менее странной, хоть и «в другую сторону».

А может и не достанется. Адвокат снова вздохнул. Что ж, придётся ему устраиваться на службу в Фонд борьбы за женские права.

Несмотря на печальные и волнующие вести, ближайшую ночь Эмилия провела относительно неплохо: ей даже удалось несколько часов вздремнуть.

Перед сном она лежала в своей узкой постели поверх одеяла и думала о тёте Миллисенте.

Оказывается, когда-то они встречались, ведь тётя в своём прощальном письме назвала Эмилию «резвой малышкой». Похоже, эта встреча состоялась очень давно: нынешняя Эмилия уже не была малышкой и резвостью могла соревноваться разве что со старой калиткой, которая открывается раз в неделю и притом ужасно скрипит. Сама Эмилия ровно ничего не помнила о своей тёте, в семье разговоры о ней были запрещены. Впрочем, всё население Вайтберри и так знало историю леди Саммерфорд, так что кое-какие сведения о ней у Эмилии всё же имелись.

Миллисента Фьор исполнила мечту всех деревенских золушек: не имея ни достойного происхождения, ни богатого приданого, да ещё и в возрасте около 30 лет, ухитрилась выйти замуж за самого настоящего лорда, который однажды проезжал через Вайтберри и обомлел, увидев на обочине дороги девушку, собирающую цветы.

Миллисента, правда, была очень красива и умна. Она не собиралась продавать себя задёшево. Никто не знает, как ей удалось убедить своего лорда отринуть законы света и сделать ей предложение, но факт остаётся фактом: они обвенчались в Лондоне и стали самой блестящей парой сезона.

В Вайтберри леди Саммерфорд вернулась только один раз, скоро после замужества. Бывшие друзья и соседи встретили её холодновато: никому не понравилась пропасть, разделившая их с новоявленной супругой пэра в бог знает каком поколении. Даже ближайшая подруга, кузина и мать Эмилии встретила Миллисенту без особого тепла и за глаза предрекла ей неудовольствие высокопоставленного общества, вынужденного принять в свои ряды девушку из низов. Но ничего подобного не произошло: леди Миллисента сумела очаровать других лордов — и, что ещё интереснее, жён этих лордов. Она была официально представлена королеве, и вскоре никто уже не вспоминал о её низком происхождении.

А вот мать Эмилии с некогда ближайшей подругой отношения разорвала… Кто знает, может, виной тому была банальная зависть — но мы не будем придерживаться этой версии. Как помнит читатель, мать Эмилии умерла, и нам не стоит плохо говорить о мёртвых.

Тем не менее, леди Саммерфорд не забывала оставшихся у неё родственников, время от времени посылая им дорогие подарки и аккуратно подкидывая немного денег на жизнь и хозяйство. Миссис Лестер предпочитала делать вид, что этих «подачек» не существует, но всегда принимала их из честных рук мистера Уорвика. После её смерти получателем благ вполне резонно сделалась Эмилия.