Чтение онлайн

На какие ухищрения пошёл Уильям, дабы уговорить свою сестру, так и осталось загадкой. Но когда в назначенный день и время мисс Рэтч зашла в дверь кондитерской, где её уже поджидала Эмилия, вид у Джессики был такой, будто её тащили на аркане.

Эмилия чинно восседала за угловым столиком, скрывающимся в тени. На столе красовалась трёхъярусная этажерка для сладостей, вся уставленная эклерами и корзиночками с кремом. В белом фарфоровом чайнике источал ароматы эрл грей. Джессика посмотрела на всё это и фыркнула:

— Хочешь задобрить меня пирожными? Как это мелко, Эмилия Лестер.

— И тебе здравствуй, Джессика Рэтч, — сдержанно ответила Эмилия.

— У меня нет времени на расшаркивания. Чего тебе надо?

Эмилия с трудом удержалась, чтобы не поморщиться. Джессика была в своём репертуаре: грубила, язвила и всячески демонстрировала, что не собирается вести цивилизованную беседу. Она нарочно подбирала самые хамские формулировки: не «что ты хотела» и не «зачем ты меня позвала», а «что тебе надо», как будто Эмилии и впрямь что-то позарез нужно от Джессики. Прежняя мисс Лестер вспылила бы, нынешняя решила не поддаваться на провокации и не терять драгоценное время, ведь мистер Свифт согласился закрыть кондитерскую лишь на час.

— Сядь, — сказала Эмилия, — я налью тебе чаю. Кто-то может заглянуть в окно и удивиться, застав тебя такой взъерошенной.

Глаза Джессики злобно сверкнули. Она поджала губы и села, поставив перед собой пустую чашку. Когда Эмилия попыталась налить ей чаю, Джессика положила на чашку ладонь в перчатке.

— Не нужно, — сухо сказала она, — ну так что?

Эмилия помолчала, собираясь с духом. Какой бы язвой ни была Джессика, но позиция Эмилии сейчас была сильнее. Намного сильнее, только Джессика об этом ещё не знала. Настало время открыть карты — но так, чтобы мисс Рэтч не закатила скандал и не устроила истерику. Нужно было действовать аккуратно.

— Я видела плакат с изображением Джесси Рэй в роли Клеопатры, — набрав в грудь побольше воздуху, одним махом выпалила Эмилия. И тут же, пока Джессика не успела отреагировать, добавила: — Я его сожгла.

Лицо Джессики дёрнулось, уголки губ опустились вниз. Глаза продолжали метать молнии.

— И что? — прошипела она.

— Только то, что теперь я знаю, почему вы уехали из Америки.

— Ты ничего не знаешь.

— То есть вы уехали не из-за того, что ты заделалась бродвейской актрисой? — Эмилия подняла брови.

Джессика так стиснула челюсти, что Эмилии послышался хруст зубов. Она содрогнулась.

— Что. Тебе. Надо? — выплюнула Джессика, стиснув в кулаке ни в чём не повинную чашку. — Собираешься меня шантажировать?

Эмилия помотала головой:

— Я же сказала, что сожгла плакат.

— При желании раздобыть другой нетрудно.

Пока Эмилия думала, как лучше преподнести Джессике свою идею, мисс Рэтч вдруг расслабилась. Краска схлынула с её лица, плечи упали, спина стала мягкой. Она откинулась на спинку стула, небрежным жестом сняла шляпу и стянула перчатки. А потом — к ужасу Эмилии — схватила двумя пальцами пышную корзиночку с кремом и одним движением засунула её в рот. Прожевала и один за другим облизала пальцы. Эмилия вытаращила глаза, забыв, что собиралась сказать.

— А знаешь, я рада, — тем временем сообщила Джессика, — устала всё скрывать. Пусть хоть кто-то знает. Почему бы и не ты. Ты, кстати, рассказала кому-нибудь?

— Ну…

— Милашке-промокашке Джин Кэллаган, верно? Ты же от неё ничего не скрываешь. Вон у вас какая нежная дружба, смотреть противно. Вечно щебечете, как две пташки на веточке.

— Джессика! Что ты несёшь?! — не выдержала Эмилия.

— Я? Я говорю правду, — мисс Рэтч потянулась за вторым пирожным и отправила его в рот тем же манером. — Вы с Джин такие невинные, такие положительные, безупречные святоши. Ничего в вас нет живого. Вы, наверное, на завтрак псалмы едите вместо тостов.

Эмилия занервничала. Ей пришло в голову, что Джессика, должно быть, только что сошла с ума. Бывает же внезапное сумасшествие? Как это называется у врачей — белая горячка? Нет, кажется, какой-то другой диагноз. Пляска святого Витта? Но Джессика не пляшет, она ест.

— Вы обе никогда не поймёте, каково это — быть ослепительной, быть… желанной, — следующей жертвой Джессики стала обсыпная ореховая трубочка. — Вы заурядные. Особенно ты, Лестер, и ничего ты не стоишь без своей аристократической тётки. Да и та ничем не лучше тебя, тоже из грязи вылезла. Просто повезло ей — захомутала лорда.

— Джессика…

— А Джин… Боже, она такая посредственность. Но она-то хотя бы хорошенькая. А себя-то ты давно в зеркале видела, председательша дамского клуба, наследница миллионов?

Эмилия стиснула кулаки. Как она ни пыталась сдерживать ярость, но слова Джессики ничем нельзя было оправдать. Джессика Рэтч — отъявленная дрянь. Она заслуживает того, чтобы её постыдную тайну узнали все. И, наоборот, не заслуживает ни капли доброты.

…Некстати вспомнились слова Уильяма о том, что после своего исключения из Клуба Джессика долго плакала. Сейчас, глядя в её самодовольное, злобное лицо, Эмилия никак не могла в это поверить.

И всё же…

— Я могу тебе помочь, — сказала Эмилия. — Я пришла сюда, чтобы предложить тебе помощь. Вот зачем я просила о встрече.

В глазах Джессики что-то мелькнуло. На долю мгновения её лицо стало удивлённо-растерянным, но это выражение сразу пропало. Эмилия едва успела его заметить. И её осенило: Джессика — актриса. Она и сейчас играет. Зачем она играет такую эталонную ведьму — уже другой вопрос.

— Почему ты решила стать актрисой? — спросила Эмилия, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

Джессика снова покраснела. Её манёвр был разгадан, и это её взбесило — и обезоружило.

— Потому что у меня талант! — рыкнула она. — Посмотри в словаре, что значит это слово. У тебя ничего подобного не было и не будет.

— Да, но почему… Клеопатра?

— Не твоё дело! — взвизгнула Джессика. — Потому что меня… потому что меня обманули!

Её затрясло. Она ударила чашкой по столу, отломав ручку. Фарфор откликнулся жалобным плачем.

— Расскажешь? — тихо предложила Эмилия, внутренне сжавшись: ей показалось, что разъярённая Джессика сейчас расколотит чайник об её голову.

— Тебе?! С какой стати?! Кто ты такая, чтобы я… Что ты о себе возомнила?! — принялась орать Джессика, вскочив со стула. Она стояла далековато от окна, но если кто-то из случайных прохожих захочет заглянуть внутрь и поинтересоваться, почему закрыта кондитерская… словом, от такого зрелища кто угодно остался бы в культурном шоке. — Ты мне никто, Эмилия Лестер! Ты что, спасительницей себя вообразила? Как твоя тётка? Так ты не чета ей! И я не обязана перед тобой отчитываться. Ну видела ты этот плакат, и что? И что? Что ты себе навыдумывала? Я никогда — никогда! — не разгуливала по сцене нагишом, да ещё с удавом на шее. Этого просто не было! А все думают, что было… — залпом протараторила Джессика и осеклась.