Чтение онлайн

Эмилия осталась сидеть за своим столиком, и в голове у неё крутилась только одна мысль: «Что это такое сейчас было?»

Приближалась осенняя ярмарка урожая, главное городское событие года. По традиции, мэр Вайтберри лично открывал её в начале октября и закрывал через неделю, когда горожане вдоволь успевали навеселиться. И хотя население Вайтберри на четыре пятых состояло из фермеров, у которых полным-полно было собственного урожая, но похвастаться величиной тыкв и нежным оттенком кабачков желали все — даже если это овощное богатство никому не удастся продать.

Естественно, помимо торговли яблоками и патиссонами, ярмарка славилась и как главный в году праздник, едва ли не главнее Рождества. Для детей устанавливали карусель и доставали из подвалов мэрии кривые зеркала, для взрослых варили пунш и вечерами устраивали танцы у красиво подсвеченного фонтана. Словом, событие было грандиозное: не настолько блестящее, как модная Клубничная вечеринка у Рэтчей, зато по-настоящему весёлое и объединяющее все возраста.

Эмилия ждала ярмарку со смутным беспокойством. Ей почему-то казалось, что именно в эти дни осенние дни всё и решится. Что именно «всё» и почему «решится» — этого она не могла знать, но предчувствие никак её не оставляло. Они с Джин возобновили встречи — не только по понедельникам, а как придётся, и чаще всего вечером, после уроков в школе. Вдова Гарибальди и Анна Незер в этих встречах больше не участвовали: разорившаяся, но скрывающая своё положение синьора не могла проделать долгий путь к Земляничным Колокольчикам без коляски, а Анна вообще не могла открыто передвигаться по городу. К себе в гости вдова Гарибальди тоже никого не приглашала, и Эмилии хватило деликатности не напрашиваться. Она и так знала, что там увидит: холод, темноту, всё меньше мебели и картин, всё больше тщательно скрываемого неблагополучия. Нет, Эмилия не могла позволить себе задеть гордость синьоры, поэтому они время от времени обменивались вежливыми записками — и на этом всё.

Эмилия почти решилась послать приглашение миссис Споук — ведь она выразила желание стать участницей Клуба. Но её остановило чувство ложного стыда: миссис Споук может прийти навстречу, ожидая увидеть там широкий круг единомышленниц, а встретить её могут только Джин да сама Эмилия — председатель и секретарь. Так что хозяйка пансиона несчастных девиц так и не узнала, что Клуб Прогрессивных Женщин возобновил свою работу — пусть и в крайне усечённом составе.

Мистера Саммерфорда было не видно и не слышно. Джин сообщила, что видела его мельком на станции, где останавливался проходящий поезд на Лондон, но уехал он или нет — это она сообщить не может. Эмилии почему-то казалось, что уехал. На время или навсегда? Ей на прощанье Генри ничего не сказал, но Эмилия не могла поверить, что он мог вот так просто исчезнуть без объяснений.

— Уильям когда-то поступил так же, — грустно сказала Джин, отвечая на невысказанный вопрос подруги, — просто исчез и всё. Уехал, не сказав ни слова.

— В романах персонажи часто так поступают, — ответила Эмилия, которая уже успела поразмыслить над этим странным сходством поступков, — но у нас с Генри не роман, а чисто деловые отношения. А деловые отношения не разрывают таким образом: это не романтично, это глупо.

Джин тихонько засмеялась.

— Узнаю прежнюю Эмилию! Ты оживаешь на глазах. Даже пытаешься шутить.

Эмилия вовсе не пыталась шутить, но раз Джин предпочитает думать иначе… пусть думает.

— Уильям так и не объяснил тебе свой поступок?

— Нет, — милое лицо Джин снова омрачилось, — если честно, я вообще не понимаю, какие между нами теперь отношения. Кто мы друг другу.

— Неужели вы так и не поговорили?

— О, мы говорили! О Вайтберри. О школе. О ремонте. О тебе, между прочим. О Джессике. Но не о чувствах… И не о нашем будущем. И это понятно. Чтобы иметь возможность говорить о будущем, надо сначала решить всё с прошлым. Но Уилл старательно обходит эту тему стороной.

— Это странно, — заметила Эмилия.

— Да, странно. Но я пока ни о чём не спрашиваю. Жду, решится ли он сам. А если так и не решится… Что ж. Моё терпение не безгранично. Во всяком случае, я на это надеюсь.

Эмилия кивнула, но с лёгкой заминкой. Ей казалось, что нет человека с более ангельским терпением, чем Джин. Но продолжать эту тему девушки не стали: Эмилия не хотела давить, а Джин не хотела опять выгораживать Уильяма перед скептически настроенной подругой.

Так прошло ещё две или три недели — без особых происшествий. Джессика больше не давала о себе знать, миссис Споук тоже, у синьоры и Анны Незер всё было по-прежнему. Эилия жаждала деятельности и не знала, за что схватиться. Больше всего ей хотелось поговорить с мистером Саммерфордом, чтобы получить ещё какой-то намёк, ещё какое-то указание к действию, но Генри не появлялся. Однажды Эмилия даже решилась дойти до его дома, но на этот раз калитка была заперта на замок, а лезть через забор благовоспитанная мисс Лестер не решилась. По всей видимости, Генри действительно уехал.

…Он появился однажды поздно вечером, когда Эмилия уже готовилась ложиться спать. Время было совсем не для визитов, успело и стемнеть. Когда в такую пору кто-то начинает барабанить в дверь вашего дома, это может означать одно из двух: либо к вам ломятся бандиты, либо случилось что-то серьёзное.

Оказалось, что случилось что-то серьёзное.

Дверь открыла Марта, которая и сама уже успела нацепить ночной чепец. Эмилия как раз спускалась по лестнице с керосиновой лампой в руке, когда увидела его, стоящего в проёме двери: собранного, напряжённого и мокрого от дождя.

— Мистер Саммерфорд! — испуганно воскликнула она.

— Не дело джентльменам шататься по ночам и врываться в дом к незамужним барышням! — гаркнула Марта, перекрыв слабый оклик своей хозяйки. — Ну-ка уходите, сэр, и возвращайтесь не раньше утреннего чая!

— Мисс Лестер, вы ещё не спите? — Генри шагнул в прихожую, не обратив внимания на разъярённую Марту. — Простите моё вторжение, но у меня есть действительно важные новости. Вы позволите мне пройти… хотя бы на два шага? Не хотелось бы впускать сюда непогоду.

— Д-да-да, конечно! — засуетилась Эмилия, игнорируя злобный взгляд Марты. — Марта, пожалуйста…

— Чайник греть не буду! — отрезала старая служанка. — Ещё чего выдумали — чаепитствовать по ночам! А потом будут маяться желудком!

— Благодарю, мне ничего не нужно, — Генри поспешно закрыл за собой дверь, и в прихожей сразу сделалось теплее. Огонёк внутри лампы Эмилии перестал метаться за стеклом. — Где мы можем поговорить, мисс Лестер?

— Эм… я думаю, в гостиной? — предположила Эмилия с таким видом, будто спрашивала разрешения у Марты.

— Камин ночью разжигать не буду! — Марта демонстративно запахнула на себе шаль. — Там всё уже прогорело, но угли вроде ещё горячие. Вы, мисс Эмилия, обязательно закутайтесь в плед. А джентльмен, должно быть, холода не боится.

— Не боюсь, — Генри чуть улыбнулся, — здесь намного теплее, чем на улице. Там почти ураган… Лишь бы ветром не посносило всё, что уже заготовлено для ярмарки.

— Да, она ведь открывается завтра! — вспомнила Эмилия.

— Завтра. Я спешил вернуться, как только мог. Поезд задержался из-за плохой погоды, а мне нужно было ещё оставить дома вещи и документы. Поэтому я и появился у вас в гостях в такой неурочный час.

— Так вы уезжали? — Эмилия первая прошла в гостиную и поставила лампу на стол. Её тихое неяркое сияние осветило часть дивана и кресло, которое раньше занимала вдова Гарибальди. Поколебавшись, Эмилия села в кресло, а Генри устроился на краешке дивана.

— Да. Были дела в Лондоне, — коротко отозвался Генри.

— Что-то важное?

— Да.

— Что-то… связанное с леди Саммерфорд?

— Да.

Коротко и неясно. Эмилия не знала, как вытянуть из него подробности, поэтому предпочла замолчать и ждать, когда мистер Саммерфорд сам объявит о цели своего визита. И мистер Саммерфорд, не мешкая, объявил.