Чтение онлайн

— Не важно. Для всех людей важным является то, что ты фронтовик, сражавшийся с врагом, и получивший ранения в боях за родину, а не сынок какого-то партийно-хозяйственного чиновника, прикрывшегося «бронью» от фронта. Так что… Ты готов принять руководство нашей артелью, Яр, и отстаивать её интересы перед местными властями?

— Готов, Демид Ярославич. Будьте уверены, я вас не подведу. Ежели что, пока я во все дела вникну, мне наши артельные деды помогут. Тем более, кое-какой опыт общения с чиновниками у меня уже имеется.

— Правильно сказал, Яр Яросветич, — произнёс Лукьян Анисимович. — Мы с отцом и Фёдором Андреичем завсегда вам и артели поможем. Ведь от существования артели и наши семьи зависят.

— Значит так и порешим. Сейчас выправим все артельные документы, в которых укажем, что ты с момента возвращения в поселение, занял должность Главы артели. А твоими помощниками пропишем Анисима Авдеича, Фёдора Андреича и Лукьяна Анисимовича. Все печати, артельные отчёты и остальные документы, я тебе сразу передам. Возьмёшь их с собою в город. Так что, при любой проверке, никакая комиссия в них не найдёт изъянов. С документами на право ношения оружия, будь предельно внимательным. Выдавай их только проверенным людям, которые будут у тебя промысловой охотой заниматься. Всё понял, Яр?

— Да, Демид Ярославич.

— Тогда давай займёмся оформлением всех документов, пока твоя супруга на кухне делами и разговорами с другими женщинами занята. Потом вам с ней не до артельных бумаг будет…

Подвода управляемая Лукьяном Анисимовичем, покинула таёжное поселение через день. Мы не только всё успели сделать, но ещё и загрузили на подводу ящики с копчёной зайчатиной. На подводе перед ящиками сидела счастливая Миляна и прижималась к своему Ярику, а Лукерья Степановна разместилась рядышком с мужем. Мы с Ариной Родаславной и девочками провожали их, стоя на широком крыльце поселянской Управы.

За прошедший месяц, мне дважды удалось пообщаться с Яринкой. Наши беседы подняли мне настроение, и я ежедневно уходил на охоту в ближний урман со спокойной душой. В конце весны меня вдруг охватила непонятная тревога. Я попытался мысленно связаться с супругой, но у меня ничего не получалось. Лишь в последний день весны, ранним утром, моя Яринка отозвалась. Во мне словно что оборвалось, когда я мысленно услышал затихающий голос супруги. Она сказала мне: «Демидушка, любимый мой, не переживай о нас, когда вскоре получишь горестные вести. Мы всегда будем с тобой. А общаться мы теперь сможем только на твоей лесной дороге за гранью восприятия. Дождись Ванечку домой. Защитная одёжа должна его уберечь, и посватай у Арины за него Вереславу. Она очень хорошая девочка. Помни меня, Демидушка, и я всегда буду с тобой. Если древние Боги благосклонны к нам, то мы когда-нибудь с тобою увидимся». После этого голос моей Яринки окончательно затих.

Поднявшись с постели, я неспешно оделся, умылся на кухне, покормил голодную Лизавету и направился в Управу.

Когда я проходил мимо нашей больнички, из её дверей вышла Арина. Увидев моё лицо, она сразу спросила:

— Что случилось, Демид Ярославич?

— Пока точно не знаю, Аринушка, но что-то нехорошее произошло с Яриной и дочкой Анеей. Ранним утром, во сне, Яринка со мной попрощалась. Она попросила посватать у тебя Вереславу за нашего Ванечку.

— Против Ванечки я ничего не имею, добрый и любящий будет муж для моей Вереславушки. А посему даю вам своё материнское согласие. Отныне они просватанная пара. Вот только сердце мне вещует, что живы ваши Яринушка с Анеюшкой, только слабы они и очень сильно изранены.

— Надеюсь на такой исход. Мне очень не хочется похоронки на своих получать.

— Вы себя не изводите раньше времени тяжкими думами. Давайте лучше дождёмся нашу Марфу Васильевну, почтальоны всегда все новости раньше всех узнают. Ежели что с вашими вдруг случилось, то власти обязательно вам об ентом сообщить должны.

— Ты права, Арина. Подождём почту, а пока поднимай девочек и пойдёмте завтракать.

— Они у меня уже давно поднялись, даже ещё раньше меня. Сейчас я их позову, а потом вас всех покормлю. Завтрак я недавно приготовила, он на кухне в Управе нас поджидает…

Арина оказалась полностью права, в средине лета, наша почтальонша Марфа Васильевна, отведя в сторону взгляд, отдала мне два извещения. Я начал молча читать одно, а Арина другое. В моём было написано: «Ваша жена, военврач первого ранга Скоробогатова Ярина Родасветишна. Находясь на фронте, пропала без вести в мае месяце…», дальше я ничего не увидел, так на глаза навернулись слёзы. Посмотрев на Арину, я понял, что у неё такое же извещение, только на мою дочку Анею.

— Вы сильно не переживайте, — сказала нам почтальонша, — ежели пропали без вести, значит живые они. Возможно, найдутся и домой живыми вернутся. Если бы их убитыми нашли, то тогда вам похоронки бы прислали.

— Вы правы, Марфа Васильевна, будем надеяться на лучшее…

За следующие два с лишним года, я так и не получил от своих детей ни одного письма. Даже от Златы писем с поздравлением на мой день рождения не приходило. Для меня самым мрачным временем стала осень.

Вскоре после Новолетия, я за один раз получил извещения на остальных своих детей, кроме Ванечки, с сообщением о том, что они все «Находясь на фронте, пропали без вести». Больше всего мне было непонятно, как моя Злата оказалась на фронте? Ведь она была хирургом в московском военном госпитале. Если бы её решили отправить на фронт, то она обязательно написала бы мне об ентом.

А уже в конце осени, почтальонша принесла похоронку на Ванечку. Я не поверил этому, и стал объяснять Марфе Васильевне и Арине Родаславне, что это ошибка. Мой сын не мог погибнуть в бою, он разведчик, а разведку в открытый бой не посылают. Видать писари при штабе чего-то напутали, и по ошибке написали похоронку на Ванечку. Но обе женщины вообще не слушали, что я им говорю, а только лишь плакали, и пытались меня утешить своими словами соболезнования.

От женских слёз и причитаний мне стало плохо. Добравшись до дивана в Управе я прилёг, но от этого мне ещё хуже стало. Арина заголосила ещё больше, а потом убежала в больничку за настойками на травах. Напоив меня настоями, Арина с почтальоншей удалились, а вскоре ко мне пришла Вереслава и молча присела на стул стоящий рядом с диваном.

Через пять минут, девочка тихо спросила:

— Дядя Демид, а вы правда не верите, что Ванюша погиб?

— Правда, Вереславушка. Верь мне, а не той казённой бумажке, что принесла сегодня Марфа Васильевна. Дай мне заветное слово, девочка, что ты дождёшься моего Ванечку, и только за него выйдешь замуж. Тем более я своё слово, данное тебе, сдержал. Я высватал тебя у Арины за своего Ивана. Теперь вы просватанная пара. Можешь свою мамочку спросить, она подтвердит мои слова. За твоё заветное слово, я тебе открою одну тайну, о которой ты никому не должна говорить, даже своей маме и младшей сестре.

— Я даю вам заветное слово, дядя Демид, что дождусь возвращения домой Ванюши и только за него выйду замуж! Пусть все Боги и Предки будут мне свидетелями, что слово моё не рушимо!

— Благодарю тебя, Вереславушка. А теперь послушай меня внимательно, почему я не верю тому, что мой Ванечка погиб в бою на фронте. У него есть необычная защитная одежда, которую все наши древние богатыри носили. Енто был подарок Ивану от его деда. Её невозможно порвать али как-то повредить. Даже пуля и снаряд её не возьмут. Вот потому-то я и не верю в его смерть, и написанному в похоронке.