Чтение онлайн

Такое ограбление народа сделало для Мао возможным экспортировать в 1959 году 4,74 миллиона тонн зерна на сумму 935 миллионов американских долларов. Рос экспорт и других продуктов питания, в частности свинины.

Слова же о том, что Китай «имеет слишком много продовольствия», были произнесены для Хрущева. Во время его визита в Пекин летом 1958 года Мао настаивал, чтобы СССР оказал помощь в создании атомных подводных лодок, которые оказались чрезвычайно дорогостоящими. Хрущев спросил, каким образом Китай предполагает расплачиваться. Ответ Мао гласил, что Китай может поставлять продукты питания в неограниченном количестве.

Продовольствие использовалось также как сырье для осуществления ядерной программы, для которой было необходимо высококачественное горючее. Зерно перегонялось в чистейший спирт. 8 сентября, заявив, что в стране есть избыток продовольствия, Мао говорил на заседании Всекитайского собрания народных представителей, что «мы должны найти применение для пшеницы в промышленности, например для производства этилового спирта в качестве горючего». Таким образом, пшеница использовалась для проведения ракетных испытаний, где каждый пуск поглощал около 10 тысяч тонн зерна, что было бы достаточно для вполне сытного пропитания 1–2 миллионов человек в течение целого года.

Крестьянам теперь приходилось трудиться намного интенсивнее и гораздо дольше, чем раньше. Поскольку Мао хотел повысить производство сельскохозяйственной продукции, не вкладывая никаких средств, он уповал на такие методы, которые зависели от интенсификации труда, а не от капиталовложений. Именно по этой причине он приказал уделять значительное внимание развитию системы орошения — строить плотины, водохранилища, каналы. Четыре года спустя после 1958 года на осуществлении подобных проектов было занято около 100 миллионов крестьян. Переброшенные ими объемы земли и возведенная каменная кладка эквивалентны строительству 950 Суэцких каналов, причем осуществлено это было ими с использованием только мотыг, кирок и лопат, а порой и снятых с петель дверей и спальных настилов их собственных домов, из которых делались импровизированные тачки. Крестьяне, согнанные на эту барщину, зачастую должны были брать с собой не только свою еду, но и свои инструменты, а во многих случаях и приносить еще строительные материалы, чтобы приладить себе хоть какую-то крышу над головой.

При совершенном отсутствии техники безопасности и какого-либо медицинского обслуживания происходило много несчастных случаев, заканчивавшихся зачастую смертью пострадавших, о чем Мао было прекрасно известно. Его разговоры с руководителями провинций об ирригационных работах изобиловали упоминаниями о смертельных случаях на строительных работах. В апреле 1958 года он как-то заметил, что поскольку провинция Хэнань (его образцовая модель) взяла на себя обязательство осуществить земляные работы в объеме 30 миллиардов кубических метров, то в наступающую зиму, «я думаю, 30 тысяч человек умрут». Другая его любимая провинция — Аньхой — «назвала 20 миллиардов кубометров, и я думаю, что умрут 20 тысяч человек…». Когда руководители провинции Ганьсу возроптали против «уничтожения человеческих жизней» на этих стройках, Мао заклеймил их «правой антипартийной кликой» и репрессировал.

Мао желал немедленных результатов, поэтому он выдвинул типичный лозунг: «Изучать, проектировать и строить одновременно», известный как «Три одновременности». Геологические проработки проектов поэтому были весьма поверхностными или отсутствовали вообще, так что к этому лозунгу впору было добавлять четвертую составляющую: ремонт.

Один известный проект предусматривал строительство канала длиной 1400 километров через засушливое плато Желтой Земли в северо-западном направлении. Канал должен был пересечь 800 горных хребтов и долин, и 170 тысяч рабочих пришлось копать себе землянки, в которых им предстояло жить, и собирать коренья, чтобы добавлять их к своей скудной пище. Спустя несколько месяцев после начала работ, когда рабочие без всякой техники уже начали прорубать для канала туннели в горах, это техническое решение было изменено на другое — водопропускные трубы. Еще через несколько месяцев оно, в свою очередь, было изменено, и снова началась прокладка туннелей. Таким образом строительство осуществлялось в течение трех лет, за которые погибло по меньшей мере 2 тысячи рабочих, а затем проект был заморожен. Даже официальные отчеты не могли скрыть, что ни один клочок земли не получил влаги с помощью этого канала.

Большинство проектов обернулись громадными и совершенно бесполезными тратами. Многие из них пришлось забросить на полпути: из более чем 500 больших водохранилищ (по 100 миллионов кубических метров емкости и более) 200 прекратили работу уже к концу 1959 года. Большинство остальных перестали функционировать при жизни Мао. Крупнейшее несчастье, связанное с плотинами, произошло в 1975 году в столь любимой Мао провинции Хэнань, когда дамбы нескольких водохранилищ, построенных в период «большого скачка», были размыты во время налетевшего урагана и в разлившейся воде утонули, по оценочным подсчетам, от 230 до 240 тысяч человек (официально потери составили 85 600 человек). Другие глупости эпохи Мао продолжали губить людей еще долго после его смерти, и даже в 1999 году было зарегистрировано не менее 33 тысяч случаев с угрозой для человеческой жизни. Кроме того, плотины изгнали с мест постоянного проживания несчитанное число людей, два десятилетия спустя все еще оставалось 10,2 миллиона «перемещенных водохранилищами лиц».

Мао взвалил на крестьян много и других совершенно непродуманных идей, вроде принуждения их вскапывать почву руками на глубину до полуметра. «Использовать тактику человеческих волн и перевернуть каждое поле», — приказал он. Чрезвычайно плотные посадки сельскохозяйственных культур стали другой глупостью. Такие посадки требуют удобрений, но Мао отказывался вкладывать в них средства, а в конце 1958 года, наоборот, отдал распоряжение: «Сократить импорт химических удобрений». По другому случаю он изрек: «Превратить Китай в страну свиней… от них будет много навоза… и более чем достаточно мяса для экспорта в обмен на железо и сталь». Он только не сказал, откуда взяться корму для этих свиней. На самом же деле под водительством Мао поголовье свиней в стране уменьшилось более чем на 48 процентов за период между 1957 и 1961 годами.

В течение многих столетий китайские крестьяне вынуждены были напрягать всю свою сообразительность в поисках любой субстанции, которую можно было бы использовать в качестве удобрения. В городских районах каждое место, где скапливались человеческие отходы, было закреплено за определенной деревней. Каждое утро до рассвета крестьяне этой деревни приходили сюда, чтобы собрать эти отходы в специальные высокие бочки на колесах, — это было привычным укладом жизни. Человеческие отходы были столь драгоценны, что порой над выгребными ямами разыгрывались целые баталии между людьми из разных деревень, пускавшими в ход в качестве оружия свои инструменты — специальные черпаки на длинных рукоятях. Отчаявшись найти новые источники удобрений, люди стали смешивать человеческие экскременты и навоз животных с остатками соломенных крыш и земляных стен старых домов, пропитавшихся дымом и жиром. Миллионы крестьянских домов были разрушены до основания, чтобы отправиться в компостные ямы, известные как «озера дерьма и моря мочи».

Однажды Мао осенила идея, что для сохранения урожая хорошо бы избавиться от воробьев, которые клюют зерно. Он обозвал воробьев одними из «четырех паразитов», наряду с крысами, комарами и мухами, которых надлежит искоренить, и мобилизовал все население страны размахивать палками с привязанными к ним тряпками и создавать шум, не давая воробьям сесть на землю, чтобы они умерли от истощения. Много было сказано и об уничтожении трех других видов вредителей, которые и в самом деле были паразитами. Но в отношении воробьев все было не столь однозначно, поскольку они уничтожали других вредных насекомых, также пожирающих зерно, — и, кроме того, в ходе борьбы с воробьями погибло множество других птиц. Вредители посевов, ранее уничтожаемые воробьями и другими птицами, после этой кампании чрезвычайно размножились с катастрофическими последствиями. Все доводы ученых о том, что этим нарушается экологический баланс в природе, были проигнорированы.

После кампании по уничтожению воробьев прошло не так уж много времени, когда в советское посольство в Пекине пришел запрос с грифом «Совершенно секретно». Во имя социалистического интернационализма правительство Китая просило оказать ему помощь, перевезя с советского Дальнего Востока как можно быстрее 200 тысяч воробьев. Мао пришлось признать, что эта кампания провалилась и она была бесславно завершена [125] .

Кампания борьбы с «четырьмя паразитами» была чем-то вроде маоистского движения «босоногих врачей» в народном здравоохранении, поскольку основывалась на интенсивном использовании труда и не предусматривала никаких капиталовложений. Мао хотел еще и избавиться от собак, которые потребляют продукты, но отказался от этой идеи. Его удалось убедить, что собаки нужны крестьянам, чтобы охранять их дома, когда хозяева на работе.

Потерпело фиаско и другое начинание Мао, которое поглотило много энергии крестьянства и обернулось сущим бедствием, — его указание о том, что весь народ должен «производить сталь». Для программы преобразования страны в сверхдержаву требовалось громадное количество стали, и сталь же была мерой Мао для статуса сверхдержавы. Когда он похвалялся коммунистическим лидерам в Москве в 1957 году, что Китай может «перегнать Британию в течение пятнадцати лет» (впоследствии он сократил этот срок до трех лет), и когда он говорил китайцам о своей уверенности в том, что Китай может «обогнать Америку» за десять лет, он имел в виду производство стали. На 1958 год Мао поставил в план выпуск 10,7 миллиона тонн стали. То, каким образом он пришел к этой цифре, прекрасно иллюстрирует вообще методы его расчетов в экономике. Сидя в своем бассейне в правительственной резиденции Чжуннаньхай, Мао 19 июня 1958 года спросил докладывавшего ему министра металлургии: «В прошлом году выпуск стали составил 5,3 миллиона тонн. А вы можете эту цифру удвоить в текущем году?» Не осмеливавшийся никогда возражать чиновник ответил: «Так точно». Так и появилась эта норма.