Чтение онлайн

Наконец я заметила Тюдоров, рядом с Троянцами, которые, кажется, вступили в полновесную схватку с Греками и Китайскими мандаринами в сверкающих шелках. Тюдоры не блистали разнообразием; каждый был либо Генрихом Восьмым, либо Елизаветой Первой. Почти все мужчины, казалось, чувствовали себя неловко в своих бумажных брыжах, и мне не терпелось увидеть, как справляется со своими Даниэль, но его нигде не было видно.

— Я не думаю, что он уже здесь, — сказала я Пейшнс.

Ей не пришлось спрашивать, кого я имею в виду. Она лишь печально покачала головой:

— Пока нет, мисс Милла, но он уже на подходе, будь уверены!

— Вы, никак, высматриваете нашего уважаемого кузена, Камилла? — осведомился у меня Уилфред с таким высокомерным выражением, что я невольно рассмеялась.

— Я думала, что он должен быть с Тюдорами, — объяснила я.

— Так и есть, — сухо ответил Уилфред. — А ты не знала, что Тюдоры умудрились поместить обе розы на свои эмблемы?

— Наверное, они имели в виду самый конец войны Алой и Белой розы, — легко сказала я.

Уилфред вздохнул.

— Да, тогда наступил мир, — согласился он, — но на условиях Тюдоров, именно их приверженцы получили лучшие должности, стали загребать деньги как безумные! Ну разве Даниэль не типичный представитель Тюдоров?

Я не стала отвечать и снова озабоченно взглянула на группу Тюдоров, на этот раз заметив горькое выражение в глазах Уилфреда, когда он посмотрел на меня. Наконец, к своему облегчению, я увидела Даниэля, стоящего немного поодаль от остальных; он выглядел так великолепно, что на какое-то мгновение у меня захватило дыхание от поразительной красоты его костюма, с его изящными рукавами с прорезью и сверкающим камзолом, который так удивительно шел к его темным волосам и надменной осанке, которая была ему свойственна от природы.

Он увидел меня почти в тот же миг и, элегантно махнув в мою сторону носовым платком, стал медленно продвигаться в нашу сторону.

— Эй, там, паж, ты мне нужен, чтобы нести мой меч! — важно провозгласил он, как только оказался достаточно близко.

— И не подумаю! — ответила я.

Он оглядел меня с ног до головы оценивающим взглядом.

— Должно ли это означать, что твой костюм — всего лишь декорация? — протянул он.

— Он, разумеется, не означает, что я должна носить за вами ваш меч! — осторожно ответила я, вовсе не собираясь ссориться с ним.

— Всего лишь реклама чулок? — нагло поинтересовался он.

Я оглядела свои затянутые в шелк ноги и ухмыльнулась. Наконец я могла сказать, что мои ноги вполне достойны этого!

— Почему бы и нет? — легко согласилась я. Мне показалось, что он ожидал, что я в гневе встрепенусь после его замечания, но я не собиралась доставлять ему подобное удовольствие.

На нас наступали дружным маршем Могущественный султан и его Янычары — великолепные мужчины, полные презрения к женщинам; но теперь, когда на них так напирала сзади толпа, их железная дисциплина трещала по швам. Я инстинктивно придвинулась ближе к Даниэлю, и нас вдруг закружило в каком-то странном танце. Что это был за танец, я не знаю, но я никогда так не танцевала — до полного изнеможения, но мы все никак не могли остановиться. Если это будет продолжаться до раннего утра, то я вряд ли смогу удержаться на ногах; музыка продолжала греметь, смех и веселье становились все необузданнее, вместо того чтобы затихать; мы уже задыхались от недостатка воздуха и осознавали только бешеный ритм музыки.

Губерт силой оттащил меня от Даниэля, его лицо было мрачнее тучи.

— Я думал, ты поняла! — закричал он мне в ухо.

— Поняла что?

Он пожал плечами:

— Ты братаешься с врагами! Разве ты до сих пор не вбила себе в голову, что ты Плантагенет? Ты должна придерживаться определенных правил. Ты не должна натравливать на нас Тюдоров.

— Но я всего лишь потанцевала с ним! — возразила я.

— Всего лишь! — презрительно повторил он. — Предательница! Разве ты не поняла до сих пор, что ты из Айронсайдов?

Я вздохнула:

— Разве это имеет значение? Ведь это карнавал. Разве необходимо сейчас демонстрировать наши разногласия?

— Так вот как ты думаешь на самом деле! — воскликнул он. — Я-то считал, что ты уже кое-что поняла в сахарном бизнесе!

— Я поняла, — сухо отрезала я. — Я поняла, что мы должны сотрудничать все вместе, если хотим, чтобы поместье приносило доход. Без Даниэля все, что мы сможем, — это с треском провалиться.

— Это он тебе сказал?

Я покачала головой:

— Аарон.

Губерт посмотрел на меня негодующим взглядом:

— Он просто купил тебя!

— Может быть, — пожала плечами я.

— И как ты думаешь, что по этому поводу скажет Уилфред? — требовательно спросил он.

Я задумчиво взглянула на него:

— Ты знаешь, мне по большому счету наплевать, что он скажет…

— Он скажет, что ты продалась врагу!

— Он может думать, что ему заблагорассудится! — я уже рассердилась почти так же сильно, как и мой кузен.

Губерт с трудом взял себя в руки.

— Я не понимаю, почему все всегда зависит от него! — с горечью сказал он.

— Я тоже не понимаю, — робко признала я, — но тем не менее это так.

К нам наконец присоединились мой дядя и Уилфред. Впервые я увидела Уилфреда в полной гармонии с окружающим миром. Ему так шла роль короля Плантагенетов! Его волосы вились из-под короны, которая сверкала так, словно на самом деле была из чистого золота. Мой дядя был не так хорош в своем костюме, но он, наверное, не сам выбирал его и к тому же не был так придирчив к каждому шву, как Уилфред.

— Вот это жизнь! — восхищенно сказал Уилфред. — Разве можно найти где-нибудь в мире что-нибудь, хоть сколько-нибудь похожее на наш карнавал? Саванна, музыка и все это великолепие? Как только люди могут все это оставлять?

Дядя Филипп сморщился от чрезмерного шума.

— Что касается меня, я предпочитаю спокойный юг, — заметил он.

Уилфред ничего не ответил. Мне было интересно, сказал ли он уже отцу, что не хочет ехать на сахарную плантацию. Я не должна была говорить это за него, но слова так и рвались наружу, однако, увидев выражение глаз Уилфреда, я поспешила прикусить язычок.

— Разве нельзя забыть о сахаре хотя бы на один день? — устало попросил он.

— Разумеется, мы не будем говорить об этом! — заверила его я с большим энтузиазмом, чем испытывала на самом деле.

— Мы пришли на карнавал, так что давайте веселиться, пока можем, — добавил Губерт.

Мой дядя запахнул свой плащ, как будто внезапно ему стало холодно.

— Делайте как хотите, — раздраженно буркнул он, повернулся и зашагал по Шарлот-стрит назад к дому.