Чтение онлайн

С тех пор как выглянуло солнце, стаи уток, селезней и гусей, прилетевших с севера, стали довольно многочисленными. При разделке мы находили их жирными и сочными, а в их потрохах часто встречалось зерно, напоминающее рис, что, по-видимому, указывало на то, что они прибыли из умеренного климата. Теперь мы стали уверенно ожидать, что, когда ледяное поле разлетится на куски, мы найдем землю, в которой произрастает это зерно – северный дом этих стай птиц.

Мы считали, что шесть и более месяцев непрерывного солнечного сияния на полюсе обязательно приведут к мягкому, если не теплому климату, в течение большей части года. Мы считали, что рефракция обеспечит, возможно, до семи месяцев солнечного сияния на полюсе, а если к этому добавить длинные сумерки и Северное сияние, препятствующее абсолютной темноте, то окрестности полюса могут стать во многих отношениях самым благоприятным климатом. В одном мы были уверены: стаи уток и гусей, прилетевшие с севера, были откормлены зерном, которое должно было вырасти в плодородной местности.

Когда мы подошли к ледяной горе, накрывшей корабль, капитан Баттелл повернулся к северу и сказал:

– Я полагаю, что это путь к горловине туннеля.

– Да, так и есть, – ответил капитан Ганоэ, – но давайте отправимся в сторону обсерватории Джека, которая находится прямо над кораблем.

– Хорошо, – сказал Баттелл. – Ведите. Я в любом случае хотел бы увидеть обсерваторию, а она, вероятно, расположена не далее чем за этой горой, даже если путь будет немного более трудным.

Мы не стали ему ничего рассказывать о лифте, и через несколько минут оказались в обсерватории, под навесом из парусины, защищавшим ее от солнечных лучей.

– Уютное местечко, – сказал Баттелл, усаживаясь на одно из мягких кресел, которыми оно было обставлено.

– Да, – ответила я, – но мне интереснее посмотреть, как Лиф и Эрик справляются со своей долгожданной миссией по переброске саней на эту сторону хребта.

Сказав это, я направилась к большому телескопу, который мы направили на разлом, выбранный Баттеллом в качестве места для переправы. Достаточно было одного взгляда, и в ответ на вопросительный взгляд Баттелла я сказала:

– Обе упряжки на вершине, и они готовятся спустить их на эту сторону. Подойдите и посмотрите сами. Я считаю, что нашим норвежским морякам по плечу любое дело, за которое они готовы взяться.

– Думаю, вы правы, – сказал Баттелл, заняв свое место у телескопа.

– Там, – продолжал он, – они спускают сани по крутому склону полностью загруженными. Судя по тому, как они продвигаются вперед, через несколько часов они будут здесь со всем необходимым для экспедиции на запад. Это меня так успокаивает, что я не против спуститься к горловине туннеля.

– Зачем спускаться в туннель? – спросил капитан Ганоэ. – Просто займите место на диване, и не нужно будет спускаться.

– Да, – сказала я, – и позвольте мне разделить с вами место, а капитан пусть исполняет обязанности начальника службы перевозок и руководит работой экспедиции, вплоть до спуска на корабль.

С озадаченным видом он сделал то, что ему было велено. Капитан Ганоэ взялся за веревку, а я включила фонарь, и мы начали спускаться к кораблю.

– Ну и дела у вас тут творятся, – сказал Баттелл. – Кто бы мог подумать несколько недель назад, что мы будем спускаться в недра айсберга на роскошном лифте с мягкой обивкой, а суровый капитан "Ледяного короля" будет нашим лифтером? Не слишком ли это шикарно для этих регионов вечных льдов?

– Вовсе нет, – ответила я. – Мне совершенно ясно, что каждый человек по справедливости имеет право на самое лучшее, что может произвести его собственный труд. Но это сооружение, облегчающее нам доступ к внешнему миру, – плод труда и мастерства наших норвежских моряков. Они почти закончили строительство обсерватории, прежде чем раскрыли свои замыслы кому-то, помимо Хьюстона.

– Тогда, – сказал Баттелл, – если они такие люди, думаю, им лучше остаться на корабле. Я думал предложить им отправиться со мной в западную экспедицию и оставить кого-то из наших людей, чтобы они заменили их здесь.

– Я вряд ли соглашусь расстаться с нашими норвежцами даже на несколько дней, – сказал капитан Ганоэ. – Раз уж я открыл их способности, я хочу, чтобы они были на корабле в случае непредвиденных обстоятельств. Если понадобится, я без колебаний назначу их командирами. Быстрота восприятия и их надежность в целом почти убеждают меня в том, что Джек прав и что при некоторых обстоятельствах самые возвышенные качества могут быть развиты среди самых простых людей.

– А может быть, – сказал Баттелл, – как намекнул Хьюстон, у Лифа и Эрика есть какая-то великая цель в жизни, и благодаря такому воспитанию, которое Джек хотел бы создать вокруг простых матросов, многие из них смогут развить в себе качества высочайшего порядка. Я много думал о « любимом хобби» Джека. Во время этой последней экспедиции я как никогда осознал важность того, чтобы в роли простых матросов выступали люди с выдающимися качествами, если это возможно.

– И это возможно, – добавила я. – И независимо от того, получится это или нет, наш долг перед собой и перед человечеством – сделать все, что в наших силах, чтобы внушить всем, с кем мы соприкасаемся, более масштабные взгляды на жизнь и более благородные устремления в будущее.

– Что ж, – сказал капитан Ганоэ, – я, конечно же, не намерен опровергать ваше возвышенное представление о нашем долге по отношению к ближним. Мысль эта благородна, но независимо от того, сможем ли мы когда-нибудь сделать много полезного для наших моряков таким образом или нет, предпринять что-либо немедленно явно невозможно, а капитан Баттелл, несомненно, хочет хорошенько выспаться в своей постели, прежде чем отправиться в очередную экспедицию. А потому я предлагаю сейчас разойтись по своим каютам и отдохнуть. Нам это совершенно необходимо, и нет никакой причины откладывать это на потом.

Мы воспользовались советом капитана, как только смогли добраться до своих кают. Через несколько минут я уже крепко спала и проснулась только после того, как сигнал рынды возвестил о готовности завтрака. Экипаж вернулся с санями и, вздремнув, был готов к первой за месяц трапезе на корабле. Капитан Баттелл закончил подготовку к экспедиции на запад, и офицерский состав снова был в сборе, а мы, наслаждаясь трапезой, обсуждали планы на будущее. Когда мы встали из-за стола, Баттелл взял меня за руку и сказал:

– После первого июля вам предстоит постоянно быть начеку. К тому времени мы должны успеть добраться до открытой воды на западе и вернуться. Если мы сможем спустить сани на воду, я намерен обогнуть лед на севере и, по возможности, вернуться вдоль канала, по которому мы двигались, когда были замурованы под этими "берегами". Я уже воспользовался вашей обсерваторией, чтобы сделать набросок наиболее заметных объектов на западе и севере. Я не ожидаю никаких проблем. Конечно, до возвращения нам придется преодолевать протоки, но поскольку наши сани – это и отличные лодки, они скорее ускорят, чем затруднят наше движение. Мне нет нужды предупреждать вас, чтобы вы продолжали свои наблюдения и отмечали все, что имеет отношение к нашей ситуации. Я буду делать то же самое, и вместе мы наверняка накопим много ценной информации.

Он попрощался с нами и тут же ушел. Я направилась в обсерваторию и через бинокль наблюдала за упряжками, пока они не скрылись из виду вдали.

Было уже 20 апреля, и до возвращения исследовательской партии оставалось два с половиной месяца, и если с ней не случится никаких несчастий, то у нас будет достаточно времени для длительной экскурсии по ледяному полю. Я предвкушала большие успехи от наблюдений, которые можно было бы произвести.

Капитан Баттелл оставил с нами трех человек из своей группы, которые, похоже, были менее всего в состоянии перенести усталость от долгого путешествия по льду, которое он планировал. Это было ценным дополнением к силам, оставленным на корабле, и в то же время относительно укрепляло исследовательскую партию, поскольку избавляло их от потенциальной опасности быть вынужденными заботиться о товарищах с физическими ограничениями.