Чтение онлайн

Кроме упомянутых строений, на участке Марии Линд располагался саманный сарай, крытый землёй. Рядом с ним был "хороший", по мнению техника, земляной погреб. На участке имелся большой огород. Тротуаров внутри владения и вокруг его не было.

А вот как обустроился сосед Марии Линд, проживавший по ул. Инвалидной, 94, Иван Христианович Гейдт.

Хозяин сам возводил саманный обмазанный снаружи глиной одноэтажный дом, и на момент инспекции в августе 1929 г. он был ещё не совсем закончен. Строение стояло в некотором отдалении от внешних границ участка, что редко практиковалось в дореволюционный период, когда дома чаще всего выходили фасадом на красную линию улицы. Общая площадь дома составляла чуть более 43 кв.м. по внешней границе, а площадь полов, то есть собственно жилое пространство, равнялось 34,1 кв.м. Рядом с дальней от входа стеной была пристроена хозпостройка высотой 1,9 м. и площадью примерно 12 кв.м. Высота жилого дома под крышу была 2,5 м. Полов не было, точнее, они были земляными. Потолки были турлучными, крыша покрыта дранкой. Дом был всего на 4 окна.

Внутреннее пространство дома состояло из трёх помещений площадью приблизительно в 13, 8 и 12 кв.м. Все комнаты были смежными. Любопытно то, что в передней комнате, самой большой по площади, совершенно не было окон. Высота внутренних помещений в доме составляла 2,40 м. Отопления в строившемся доме еще не было, но вскоре здесь появились две печи, которые и были вычерчены на плане красным цветом при регистрации текущих изменений в 1940 г.

Ни водопровода, ни канализации в доме Ивана Гейдта в 1929 г. не было. Такими же были "удобства" у Марии Линд и других их соседей по кварталу 336.

Мы не станем утомлять читателя однообразным описанием схожих построек, которые возводили немцы в юго-западной части города Армавира в 1920-е гг. В этот период ими активно заселялись в результате наделения их землёй из муниципального фонда, улицы Красного Пахаря (совр. Ковтюха), Туапсинская, Майкопская, Южная в промежутке между улицами Новороссийской и Тимирязева. Многие застройки тех лет, сосредоточившиеся на южной окраине Армавира, принадлежали ли они немцам, русским или армянам были примерно одинаковы по своему качеству.

В этих местах не было канализации, не было водопровода, ещё вчера это были пустоши, а некоторые участки и в конце 1920-х гг. стояли пустопорожними. Редким явлением в этих кварталах были тротуары. Улицы были широкими и казались какими-то пустынными, вероятно потому, что перед дворами ещё не успели появиться привычные глазу армавирца фруктовые деревья. На фото 31 изображён перекрёсток улиц Гоголя и Ефремова. Снимок сделан в конце 1920-х гг. Затенённая сторона заборов выходит на чётную сторону ул. Ефремова, а освещённая - это нечётная сторона ул. Гоголя. Дома, которые попали в кадр, не принадлежали немцам, однако мы посчитали нужным привести это фото, так как из всех имеющихся у нас изображений этого времени оно одно запечатлело перекрёсток, вплотную прилегавший к "южному немецкому району". Надо полагать, что перекрёстки похоже выглядели и в глубине этого района.

Фото 31. Перекрёсток ул. Ефремова и Гоголя. Конец 1920-х гг.

По линии кварталов между улицами Красного пахаря (совр. Ковтюха) с севера и Майкопской с юга, и улицами Герцена с запада и Тимирязева с востока в 1929 г. насчитывалось 149 домовладений. В большинстве своём это были частные владения, но уже встречались и муниципализированные участки и постройки. В общем числе домов на 16 кварталах обозначенного нами участка 125 домовладений или планов под застройку были частновладельческими, а 24 были выделены из муниципального фонда. Среди этих владений, 51 участок принадлежал немцам, в том числе 38 были частными и 13 выделенными из муниципального фонда. Плотность домовладений, в которых проживали немцы, в этой части города была особенно высока. В целом по "немецкому району", границы которого мы могли бы очертить современными улицами Энгельса, Майкопской, Ефремова и Новороссийской, в 1929 г. мы насчитали примерно 870 домовладений. При этом немцы были обладателями 154 домов или участков под застройку. Документально подтверждено проживание ещё около 80 семей немцев в границах этого района в качестве квартирантов. Таким образом, в южном "немецком районе" собственно немцы-домовладельцы составляли всего около 18%. Если прибавить к их числу тех немцев, которые арендовали жилплощадь, то их доля может быть увеличена до 26,4%. На южной окраине города в границах улиц Красного пахаря, Майкопской, Герцена и Тимирязева доля немецких домовладений составляла 34%, а вместе с квартирантами почти 41%. В этой части города, равно как и во всём "немецком районе", большинство домовладельцев были русскими. Именно поэтому мы и берём словосочетание немецкий район в кавычки. Немцев здесь было больше, чем в какой-либо другой части города, но далеко не большинство.

Этническая ориентированность различных частей и даже отдельных кварталов Армавира это отдельная и специфическая тема. Здесь мы ограничимся констатацией этого факта. Так, в рамках рассмотренного нами южного окраинного района Армавира проживали немцы, русские, может быть украинцы или кто-либо ещё (трудно судить лишь по фамилиям). При этом почти не было армян. Из 149 домовладений в рассматриваемом районе им принадлежало только 8. Все эти дома стояли в границах одного квартала в непосредственном соседстве друг с другом. Это был квартал 363 между улицами Инвалидной (совр. Чкалова), Пролетарской (совр. Коммунистическая), Туапсинской и Майкопской. Там было заселено 11 участков и 8 из них принадлежали армянам, которые словно жались к границам другого района города, который армавирцы в обиходе до сих пор называют "армянским".

Не будем подробно останавливаться здесь на очертаниях этого района, а затронем линию кварталов между теми же улицами (Красного Пахаря и Майкопская), но в промежутке между ул. Тимирязева и ул. Первомайской (совр. Кирова). В этой "клетке" в 1929 г. насчитывалось примерно 178 домов, и если принять во внимание этнокультурное происхождение фамилий домовладельцев, то можно предположить, что армянам и черкесо-гаям принадлежал в этом районе 131 дом, что составляло 73% домовладельцев. 43 дома (ок. 25%) принадлежали лицам со славянскими фамилиями и 4 (прим. 2%) с немецкими.

Восточнее улицы Первомайской (Кирова) немцев не было вообще, а число армян резко снижалось. Так, по линии между улицами Красного пахаря и Туапсинской, вплоть до ул. Гутеневской среди домовладельцев не было ни одного жителя с армянской фамилией. На линии кварталов между ул. Туапсинской и Майкопской таких было 30, при этом они не расселялись далее ул. Софьи Перовской. В источниках встречаются весьма любопытные случаи. Например, жители квартала 374 (Туапсинская, Майкопская, Халтурина, Софьи Перовской) фактически разделили его территорию по этническому признаку ровно пополам: 6 домовладений, принадлежавших армянам, выстроились в ряд входами с улицы Майкопской, а другая половина квартала принадлежала русским, чьи фасады выходили на противоположную сторону - на ул. Туапсинскую.

Качество жилищ тех армавирских немцев, кто значился в материалах инвентаризационной переписи 1929 г. в качестве домовладельцев, в большинстве случаев было невысоким. Из 180 хозяев, внесённых нами в таблицу 7 (Приложение 11), в 101 случае мы имеем сведения о материалах, из которых были построены их дома. Безусловными лидерами в этом списке стали саман - 42 дома и турлук - 40 домов. К этому числу можно прибавить ещё 4 дома, изготовленных из этих же материалов, и впоследствии обложенных кирпичом. Ещё 4 дома, у хозяев которых появилась возможность укрепить своё жилище таким же образом, были изготовлены из дерева. 6 домов армавирских немцев были деревянными и только четыре были полностью построены из кирпича. В одном случае в качестве материала постройки упоминается комбинация "турлук-тёс". Разумеется, кирпичных домов, построенных немцами в Армавире было больше, чем то число, которое значится в материалах инвентарной переписи 1929 г. По некоторым из них в ней просто нет сведений, а иные к тому времени были уже муниципализированы или даже конфискованы, если говорить, например, об имуществе К. Вильде.

Однако вернёмся к жилищам бывших поволжских, бессарабских, таврических и других колонистов, которые они с трудом обрели в Армавире в конце XIX - первой четверти ХХ вв.

"Саман - м. На юге: кирпич-сырец из глины с примесью навоза, соломы или каких-либо волокнистых веществ".

Действительно, саман (тюркск. букв.
– солома ) на Юге России чаще всего изготавливали из смеси глины, соломы и навоза (на фото). Иногда добавляли древесную стружку, песок или щебень, реже известь. Приготовленную массу заливали в формы, по размеру близкие тем, в которых изготавливают современные строительные блоки. Саман хорошо сохраняет тепло и достаточно долговечен. Однако у этого материала есть существенные недостатки. Из самана невозможно строить высокие здания, тем более многоэтажные. Кроме того, саманные хаты опасно было располагать в зоне паводков. Выдерживая ливни, он разрушался в случае даже относительно непродолжительного наводнения.

"Турл'yк - м. турлучное строенье, кавк. южн. плетневое, обмазанное глиной, плетневая мазанка. Турлук, ряз. частокол и плетень. Турлуч(ш)ка ж. астрах. турлучная хата, плетневая мазанка. Тырлычина кур. стропильная жердь, под соломенную крышу, сарая. Тырлычить сарай, стропилить." Для строительства такого дома первоначально возводился каркас. Плетнёвые мазанки были широко распространены в сельской местности, в Армавире же каркас будущего дома возводили чаще всего из досок, покрытых дранью - прибитыми крест-накрест тонкими рейками. После того, как каркас был готов, его обмазывали составом на основе глины, похожим на тот, из которого изготавливали саманные кирпичи.