Немезида
Шрифт:
Я знал, что Плотия и Бирта были дружны с Деметрией, но её тело было хорошо спрятано; мы держали её личность в тайне, пока не сообщили её семье. Это сделали мы с Сильвием. Сначала мы разыскали её отца, Вексуса. Судя по его рассказу, мы были отчасти готовы, когда посетили коттедж, где Деметрия жила с Костусом. Костуса взяла к себе мать два дня назад. Наши новости его не удивят; он, должно быть, считает свою возлюбленную уже мёртвой. Два дня назад он вернулся домой с работы и обнаружил, что Деметрия исчезла. Их дом был разгромлен. Вся жалкая мебель, которой они владели, была сломана.
Овощи и зерно были разбросаны по дороге. Керамика, сковородки, мётлы, камышовые светильники и немногочисленные личные вещи были растоптаны, разбиты вдребезги, разбиты и раздавлены, тихий домашний очаг был бессмысленно осквернён. А на входной двери мы обнаружили грубый символ: куклу, прибитую к голове длинным гвоздём.
Меня пробрала дрожь. Я узнал это дикое колдовство.
Теперь я знала, кто два года назад пришёл и разрушил драгоценный дом моей дорогой сестры на Авентине. Анакрит, должно быть, послал кого-то из братьев Клавдиев, чтобы запугать Майю и её детей; среди его посланников был и развратный нобилис.
LVII
Несмотря на долгие летние дни, когда мы вернулись в гостиницу, было уже почти темно. Сильвий ещё не закончил; он отправился докладывать магистрату.
Находки в лесу были только началом. Теперь предстояло кропотливая работа с немногими обрывками материала из могил, которые могли бы дать хоть какие-то подсказки, и попытками установить физические характеристики человеческих останков – рост, вес, пол – если это будет возможно. Только так можно будет идентифицировать хотя бы часть костей, закрыть дела о пропавших без вести и дать утешение обезумевшим выжившим.
По одному сравнительно недавнему останку, в сапогах которого местный сапожник узнал Мацера, мы узнали, что войска обнаружили Мацера; это был надсмотрщик, работавший на Модеста и Примиллу – тот самый, которого избили, когда он увещевал Клавдиев о сломанной межевой ограде, и который сопровождал Примиллу, когда она пошла к ним с требованием о возвращении мужа. Мы знали, что Ливию Примиллу мы не нашли. Теперь могу сказать, что ничего о ней не нашли. Её племянник мог лишь догадываться о том, что произошло.
Я был готов ко сну, хотя голова гудела от сегодняшних переживаний. Спать не хотелось. Я сидел с Юстином, не пил и не разговаривал. Мы остановились недалеко от пляжа; большинство мест в Анциуме располагалось вдоль побережья, так что не только виллы богатых, но даже обычные дома и офисные помещения имели хороший вид. Над неподвижным Тирренским морем поднимались звёзды и тонкая луна. Красота этого пейзажа одновременно успокаивала и слегка тревожила. Мы с моим молодым зятем, вместе пережившие мрачные приключения, молчали. Наши сегодняшние ужасные переживания отняли всякую необходимость в общении.
Внезапно мы услышали знакомые голоса. Один из них был Лентулл. Пронзительный голос этого простака разрывал ночь криками мирского недоумения, пока он пытался нас найти. Юстин печально улыбнулся мне в слабом свете уличного фонаря; он приподнялся и позвал. Мой секретарь Катутис ворвался на место происшествия с Лентуллом. Они присоединились к нам, возбуждённые. Нужно было обеспечить еду и питьё.
Произошло небольшое волнение, которое вскоре утихло, когда голодные путешественники поели.
Пока Юстин организовывал процесс, я спросил: «Альбия найдена?»
«О, с ней все в порядке!» — заверил меня Лентулл, жадно набрасываясь на хлеб.
Катутис засунул руку под свою длинную тунику и достал письмо от Елены.
«Она сама это написала!» Он был раздражен этим нарушением этикета. Я чувствовал себя неловко, потому что письма между мной и Хеленой были редкими. Мы редко расставались надолго.
Я отложил запечатанный документ в сторону и взял лампу, чтобы иметь возможность читать его в уединении.
Елена написала мне, чтобы рассказать захватывающую историю.
Пару дней назад в Риме вокруг моей приёмной дочери кипела жизнь. Елена знала, что Альбия отправилась в дом шпиона, убеждённая, что сможет выяснить для нас, не укрывает ли он Клавдия Нобилиса. Началось всё хорошо. Поначалу Анакрит делал вид, будто у них с Альбией какие-то особые отношения. Пробравшись внутрь, она воспользовалась извечным предлогом – ей понадобился туалет. Затем она поспешно исследовала коридор с подсобными помещениями, где я видел Пия и Виртуса, играющих в шашки. Она нашла комнату с третьей кроватью. Багаж всё ещё был там. К сожалению, и сам жилец тоже. Альбия столкнулась лицом к лицу с Нобилисом. Она поняла, что это он, по тому, как зловеще он на неё набросился; Альбия была в ужасе.
К её счастью, появился Анакрит. Она задалась вопросом, наблюдал ли он за ней на самом деле. Он отправил Альбию обратно в главную часть дома.
Будучи ею, она ослушалась и медлила. Она слышала, как Анакрит ссорился с мужчиной. Он крикнул, что раз Нобилис увидела Альбия, ему нужно уходить; единственный безопасный путь — вернуться домой в Анций. Анакрит сказал, что разберётся с девушкой.
Альбия не стала дожидаться, что это значит. Она приказала маленькому рабу передать своему хозяину, что тот ищет убежища в Доме Весталок — единственном месте в Риме, куда, по её словам, не мог проникнуть даже главный шпион. И хотя дом шпиона всегда был под надёжной охраной, наша знаток улиц Альбия нашла выход.
Теперь ей нужно было решить, где спрятаться. Возвращение домой в ту ночь было...
Исключено; Анакрит последует за ней. Елена не сообщила мне в письме, где находится Альбия, хотя и утверждала, что знает. Её мать, подруга отставной весталки, раздобыла любопытную инсайдерскую информацию. Шпион появился в Доме весталок на Форуме, окруженный толпой преторианской гвардии. Этот идиот пытался войти в это священное место, куда мужчинам вход запрещён. Он оскорбил весталок, этих почитаемых женщин, чьё святилище было неприкосновенно с основания Рима шесть веков назад (и как раз тогда, посмеиваясь, Елена, они устроились на ночь с горячим мульсумом и обмакивающими в него бисквитами). Когда они язвительно отрицали, что знают об Альбии, Анакрит отказался им поверить. Страшно было представить, как жестоко весталки отшлёпали его в ответ. Только он мог бы бросить вызов группе порочных профессиональных девственниц, шестьсот лет обучавшихся тому, как кромсать мужчин.
Он позорно отступил.
Всё это произошло до того, как мы с Еленой обнаружили пропажу Альбии. На следующий день – вскоре после моего отъезда в Лаций – Анакрит появился у нас дома один, притворившись, что беспокоится о ней. Конечно же, её там тоже не было. Елена выставила его за дверь.
Он пытался зайти в дом моей матери. Это была ещё одна грубая ошибка, и в результате он потерял её прежде непоколебимое расположение. Мама дремала в кресле.
– - любой здравомыслящий человек снова вышел бы на цыпочках. Он разбудил её. Он был так взвинчен, что Ма поняла, что он не желает Альбии добра. Несмотря на свою преданность этому червю, которому она спасла жизнь, Ма собралась с силами; она могла бы и не слишком радоваться появлению Альбии в семье, но в критических ситуациях Ма всегда защищала своих внуков. Разъярённая, она приказала Анакриту уйти, пригрозив опрокинуть луковую запеканку на его холёную голову. Даже ему пришлось увидеть, что их тёплым отношениям пришёл конец.