Чтение онлайн

Шону пришлось напомнить себе, что Джозеф Ратледж очень болен. Он не должен вступать в споры с умирающим.

— Меньше месяца, сэр.

— Это облегчает задачу. — Джозеф Ратледж взял ручку и написал что—то на листе бумаги, прежде чем протянуть его через стол Шону. — Я считаю, что это было бы справедливой компенсацией за прекращение вашей связи с моим сыном.

Шон взглянул на бумагу, а затем уставился на нее.

— Вау, я польщен тем, что вы цените меня так высоко, — сказал он и встал. — Спасибо, но нет.

—Ты дурак, мальчик, — сказал старик с презрительным видом. — Он вышвырнет тебя максимум через несколько недель. Он всегда так делает.

— Откуда вы это знаете? Вы не видели его пятнадцать лет.

Джозеф усмехнулся.

— Возможно, он больше не живет здесь, но это ничего не меняет. Я знаю о нем все. Он выбрасывал все свои игрушки. Конечно, было несколько постоянных, но у каждой есть цена.

Когда он понял, что он имел в виду, Шона стошнило.

— Ты больной, — прошептал он. — Он знает, что ты расплачивался с его любовниками?

Джозеф поднял бровь.

— Конечно. Он мой сын. Он не дурак, если не считать его глупого убеждения в том, что он гомосексуалист.

Покачав головой, Шон встал и направился к двери. С этим человеком не было о чем говорить. Когда он открыл дверь, голос Джозефа остановил его:

— Назови свою цену, Уайатт. У всего есть цена.

— Некоторые вещи не имеют цену.

Шон вышел.

У всего есть цена.

Вот чему Джозеф Ратледж учил своего сына. Шон не был уверен, кого он жалеет больше в этот момент: Ратледжа, его отца или себя.

Глава 12

Наконец, он нашел Ратледжа на террасе полчаса спустя.

— Я еду домой, — сказал Шон.

Спина Ратледжа напряглась. Он обернулся с сигаретой в руке. Странно. До вчерашнего дня Шон не знал, что мужчина курит.

Ратледж сделал долгую затяжку, изучая его с нечитаемым выражением лица.

— Почему? Мы должны уехать завтра.

— Я говорил с твоим отцом.

На мгновение Ратледж замер, прежде чем на его лице появилась сардоническая улыбка.

— Сколько он тебе предложил?

— Много. Только идиот откажется.

Ратледж отвернулся.

— Поздравляю. Самые легкие деньги, которые ты когда—либо зарабатывал.

Шон посмотрел на его прямую спину.

— Ну, мы уже выяснили, что я тупой, не так ли?

Пауза. Ратледж рассмеялся.

— Ты должен был взять деньги, Уайатт.

— Он мне не нравится.

Ратледж снова повернулся и затушил сигарету ботинком.

— Никто его не любит. Это недостаточно веская причина, чтобы отказаться от денег. Мы знаем, что это не имело бы никакого значения.

— Мы знаем это, а он нет. — Шон наклонил голову. — Ты действительно не имеешь ничего против того, чтобы я принял его деньги? Он думает, что я твой парень.

Ратледж скривил губы.

— Мой отец платил моим парням с тех пор, как мне исполнилось пятнадцать. Ты бы не был первыми. Старик достаточно упрям, чтобы думать, что я женюсь на милой маленькой девочке, если он положит конец всем отношениям, которые я пытаюсь завести. Хотя на этот раз я немного удивлен. Обычно он беспокоится только в том случае, если парень продержится больше месяца, что случается не так часто.

Шон уставился на него.

— Ты не можешь говорить, что все они приняли его деньги.

— Нет. Не все. Но большинство.

На лице Ратледжа быламаска безразличия, и Шону пришлось сжать руки в кулаки и отвернуться, пытаясь стряхнуть с себя желание прикоснуться к нему.

— Ты сказал, что он напомнил тебе меня, — сказал Ратледж. — Но он выводит это на совершенно новый уровень. Он не знает, когда остановиться.

— Да, — пробормотал Шон. — Он упрямый,, эгоцентричный, высокомерный мудак, и он облажался с тобой. Но это не оправдывает тебя, когда ты ведешь себя как мудак. И если ты будешь продолжать быть таким бесчувственным и продолжать относиться к людям как к пешкам, ты превратишься в него. Ты этого хочешь?

— Я взял тебя с собой не для того, чтобы ты проводил мне сеансы психотерапии.

— Нет, ты взял меня с собой не для этого, — сказал Шон тихим голосом. — Но я закончил.

Взгляд Ратледжа стал острее.

— Что?

— Мне немного надоело, что твоя семья обращается со мной как с дешевой шлюхой.

— Я бы не назвал тебя дешевым, — сказал Ратледж резким голосом.

Шон тихо рассмеялся.

— Хорошо, может быть, я заслуживаю этого. Мне нужны были деньги, и я не был достаточно горд, чтобы сказать «нет», но теперь мне это надоело. Вот и все, профессор.

Он повернулся, чтобы уйти, но Ратледж пересек расстояние между ними несколькими шагами и схватил его за руку.

— Ты не можешь уйти. У нас есть сделка.

Шон посмотрел на него, не обращая внимания на болезненную хватку Ратледжа на его руке.

— У нас была сделка. Я расторгаю ее сейчас. Я думаю, что я с лихвой заработал денег, которые ты заплатил мне за эту поездку. Ты можете оставить себе деньги за вчерашний секс. За счет заведения.

Он попытался высвободить руку, но хватка Ратледжа только усилилась.

— Ты не можешь просто решить уйти.

— Почему бы и нет? Почему ты вообще возражаешь? — Он ярко улыбнулся. — Разве ты не говорил, что тебе надоедают гетеросексуальные парни после того, как ты их трахнул? Значит, тебе повезло.

Губы Ратледжа сжались в тонкую линию. Его хватка ослабла. Высвободив руку, Шон зашагал прочь.

* * * * *

К тому времени, когда Шону удалось одеть девочек и вытащить их из дома, их уже ждала машина Ратледжа.

Шон смотрел в окно большую часть поездки, изображая интерес к проплывающему мимо пейзажу. Близнецы говорили обо всем. Он не смотрел на Ратледжа, но напряжение в воздухе между ними было ощутимым, а огромное количество гнева и разочарования было подавляющим.

Шон даже не был уверен, почему. Не похоже, что Ратледж был его бывшим или что—то в этом роде; это не было похоже на то, что они встречались. Не было никаких причин, по которым это должно было повлиять на него.

Он сосал член своего профессора в течение нескольких недель (конечно, не то, чем он гордился), его потащили с собой, чтобы досадить Джозефу Ратледжу, и ему за это щедро заплатили. Наконец—то он перестал заниматься проституцией, и теперь у него было несколько месяцев, чтобы найти лучшую работу, не беспокоясь о счетах каждый день. Так что все было хорошо.