Чтение онлайн

Я резко развернулась. Мне стало больно дышать. Это было не просто ревность к Климу, которого я презирала. Это была жгучая боль от осознания его животной энергии, его способности к такой открытой, необузданной страсти. И от мысли, что он на это способен с кем угодно, но только не со мной, которую он считал пустышкой.

Я прошла мимо кустов, почти бегом. Вошла в дом через боковую дверь. Сердце колотилось в груди, как сумасшедшее. Нужно было успокоиться. Найти Марка. Сделать вид, что ничего не видела.

Я тихонько зашла в кухню. Там горел приглушенный свет. И там стояли Марк и Лина. Он обнимал её. Её голова лежала у него на плече, а его рука нежно гладила её волосы. Он что-то тихонько шептал ей. Это было так нежно, так уютно. Так спокойно. Их образы были полной противоположностью тому, что я только что видела у бассейна, две тихие, домашние птицы.

Я замерла в дверном проеме. Дыхание снова перехватило. Ощущение, что меня рвет на части. Два мира. Две страсти. Две правды. Мой Марк и его Лина. И Клим с его обнаженной, опасной яростью и чужой женщиной. И я, на этом проклятом перекрестке, между всем этим.

Я сидела на террасе, закинув голову к ледяным звездам. Воздух был пропитан ароматом жасмина и горьким осознанием, всё кончено. Марк и Лина в той кухне, это не было случайностью. Это был финал моей идеальной любви. Но самым странным было не это. Самым странным было то, почему я не бегу туда, не бью посуду, не борюсь за своего мужчину.

Может, потому что Марк никогда не был моим? Или потому что настоящий пожар горел совсем в другой стороне там, у бассейна?

Холод пробрал до костей, и я заставила себя встать. Нужно зайти, забрать вещи и уйти красиво.

На кухне было тихо, только тихий звон вилки о фарфор нарушал тишину. Клим сидел за столом, лениво ковыряясь в тарелке. Он явно только что вышел из душа, волосы мокрые, на плечах капли воды, а из одежды только низкие домашние брюки. Его обнаженный торс в приглушенном свете ламп выглядел как ожившая античная статуя. Грубая, опасная, порочная.

– Опять ты?
– Клим даже не поднял головы, но я услышала в его голосе привычный яд.
– Бродишь по дому как привидение. Иди спать, Громова. Ты сегодня и так слишком много увидела. Тебе вредно.

– А тебе вредно столько хамить, Зарницкий, -я подошла вплотную, чувствуя, как от него веет жаром и запахом дорогого геля для душа.
– Твой рот не закрывается ни на секунду.

Клим усмехнулся, собираясь выдать очередную гадость, но я не дала ему закончить. Я протянула руку, взяла с его тарелки кусок сыра и резко, почти грубо, запихнула ему в рот.

– Заткнись уже, - прошептала я, глядя прямо в его внезапно расширившиеся зрачки.

Он замер. Его челюсть застыла на долю секунды, а потом он начал медленно жевать, не сводя с меня глаз. Я не убирала руку, и его губы горячие, влажные коснулись моих пальцев. Ощущение было такое, будто меня ударило током. По спине пробежал табун мурашек, а внизу живота завязался тугой узел.

Клим проглотил кусок и медленно облизал губы, всё еще удерживая мой взгляд.

– Знаешь, - его голос стал ниже, вибрирующим, ты красивая, Николь. Даже когда ведешь себя как стерва. Если Марк тебя выставит ,а он выставит, я могу помочь. У меня полно знакомых богатых «дядей». С твоими данными ты быстро обеспечишь себе очень комфортную жизнь. Не пропадешь.

Я почувствовала, как внутри вскипает ледяная ярость, смешанная с азартом. Я коротко усмехнулась, отступая на шаг.

– Комфортную жизнь? Клим, ты забыл? У меня семья побогаче твоей будет. Я не нуждаюсь в твоих связях. Я сама могу купить этот твой дом вместе с твоими связями.

Я окинула его оценивающим взглядом, от мокрых волос до талии.

– Кстати о покупках... Ты сам тоже пользуешься услугами этих красивых девочек? Платишь за то, чтобы они изображали страсть у бассейна?

Клим криво ухмыльнулся, откинувшись на спинку стула.
– Я обычно не плачу, Николь. Девочки сами стоят в очереди. Бесплатно.

– А я думаю, тебе платят, - я прищурилась, подходя к нему снова.
– Сколько ты стоишь, Клим? Какой твой ценник за одну ночь?

Клим рассмеялся,хрипло, опасно. В его глазах вспыхнул азарт хищника.
– Хочешь меня купить, Громова? Думаешь, у тебя хватит денег на меня?

– Я не мешаю вам?
– раздался от двери глухой, надтреснутый голос Марка.

Мы оба вздрогнули. Марк стоял в проеме, бледный, с растрепанными волосами. Он смотрел на нас, на полуголого Клима, на меня, стоящую в опасной близости, и в его взгляде была такая смесь боли и осознания, что мне на секунду стало его жаль.

– Обсуждаете цену?
– Марк сделал шаг в кухню, и его голос сорвался.
– Я, кажется, зашел не вовремя.

Марк стоял посередине кухни, и его лицо багровело от унижения и ярости. Он переводил взгляд с полуголого лучшего друга на свою девушку, и его буквально трясло.

– Обсуждаете цену?
– Марк сорвался на крик, сокращая расстояние.
– Ты, Николь, совсем берега попутала? Прямо здесь, в доме моего друга, крутишь хвостом? Ты хоть понимаешь, как жалко выглядишь? Обычная дешёвка, которая ищет, где подороже пристроиться!

– Помолчал бы про дешёвок, Марк, - я ответила тихо, но мой голос прорезал его крик, как скальпель.
– Я видела тебя на этой самой кухне десять минут назад. С Линой. Тебе напомнить, в какой позе ты её обнимал? Или ты думал, я слепая?

Марк на секунду захлебнулся воздухом. Его застукали, и это взбесило его ещё сильнее.

– Ах, ты следила?!
– он замахнулся, не собираясь бить, но угрожающе навис надо мной.
– Да кто ты такая, чтобы меня попрекать? Лина хотя бы живая, а ты, кусок льда! Испорченная, высокомерная сука, которая никому не нужна! Ты...

– Закрой рот, Марк.

Голос Клима прозвучал негромко, но в нём была такая мощь, что Марк мгновенно осекся. Клим медленно встал со стула, выпрямляясь во весь свой огромный рост. В приглушённом свете его обнажённый торс ощущался произведением искусства.

– Ты не слышал?
– Клим сделал шаг вперёд, загораживая меня собой.
– Я сказал заткнись и пошёл вон из моего дома. Прямо сейчас.

– Клим, ты чего... она же- Марк опешил, глядя на друга.

– Пошёл. Вон.
– Клим произнёс это по слогам, и в его глазах Марк увидел то, с чем спорить было смертельно опасно.

Марк что-то прошипел сквозь зубы и вылетел из кухни. Хлопок входной двери эхом разнёсся по пустому дому.

Наступила тишина. Оглушительная, давящая. Я стояла, уставившись в одну точку на столешнице, и только через минуту поняла, что по щекам течёт что-то горячее. Я не рыдала навзрыд, просто слёзы сами катились из глаз, от ярости, от усталости.