Чтение онлайн

Клим тяжело вздохнул. Я слышала, как он сделал шаг ко мне.

– Иди сюда, -пробормотал он.

Он не стал спрашивать разрешения. Его сильные руки обхватили мои плечи и притянули к себе. Я уткнулась носом в его шею. Это было так неправильно, но в этот момент единственно верно.

Я судорожно выдохнула, зарываясь лицом глубже в его плечо. Мои ладони легли на его лопатки, пальцы сами собой сжались на твёрдых мышцах. Я начала медленно вести руками вниз по его рукам, чувствуя каждый изгиб его трицепсов, каждую вену под пальцами. Накал между нами был таким, что воздух, казалось, искрил.

Клим глухо зарычал и прижал меня ещё крепче. Его ладони легли мне на спину, и я почувствовала, как его пальцы сильно, почти до боли, надавливают на позвоночник, заставляя меня выгнуться навстречу ему. Это было не просто объятие, это был момент абсолютной, болезненной близости двух врагов, которые наконец-то коснулись друг друга без брони.

Мои мурашки превратились в настоящий озноб. Я чувствовала, как его сердце колотится о мою грудную клетку, так же бешено, как моё.

Через вечность я нашла в себе силы отстраниться. Я подняла голову, глядя в его потемневшие, почти чёрные глаза. Мои пальцы в последний раз скользнули по его горячей коже.

– Спасибо, Клим, - прошептала я, вытирая дорожку от слез.
– За то, что выставил его.

Я развернулась и пошла к выходу, не оглядываясь. Я знала, что он стоит там, посреди кухни, полуголый, тяжело дыша и глядя мне в спину. Я знала, что этот момент изменил всё.

Марк не брал трубку. Я звонила раз пять, потом просто швырнула телефон на сиденье. Мне нужно было забрать остатки вещей и просто закрыть эту главу, но он включил режим меня нет дома.

Я знала, где его искать. Пятница, вечер, это значит, «Бункер». Это был закрытый клуб для своих, где у их компании была отдельная VIP-комната за тяжелыми дубовыми дверями. Я прошла мимо охраны, которая меня знала, и почти дошла до входа в их зал, когда услышала голоса.

Дверь была приоткрыта на пару сантиметров. Я замерла, прижавшись к холодной стене в тени коридора.

– Да я не знаю, Клим...
– голос Марка звучал жалко, надломленно.
– С Линой всё правильно, спокойно. Но Николь... она же как наркотик. Я задыхаюсь без этого её взгляда.

– Оставь её, Марк, -голос Клима разрезал пространство, как холодная сталь. Никаких сомнений, никакой мягкости.
– Николь,это красивая обертка, внутри которой пустота. Она не умеет любить, она умеет только требовать.

Я затаила дыхание. Сердце ударило в ребра так сильно, что стало больно.

– Она,глянцевый фасад, который рухнет при первом же ветре, -продолжал Клим, и я прямо видела, как он сейчас сидит, развалившись в кресле, глядя на Марка сверху вниз.
– С Линой ты построишь дом, семью, будущее. А с Николь ты построишь только декорации для её бесконечного самолюбования. Она балласт, который тянет тебя на дно. Выбирай Лину.

– Ты так складно поешь...
– Марк хмыкнул, и в его голосе прорезалась пьяная подозрительность.
– А скажи мне честно. Только без своего этого пафоса. Она тебе самому нравится? Признайся, Клим. Ты же на неё смотришь так, будто сожрать хочешь. Тебе она нравится?

В комнате повисла тишина. Такая густая, что её можно было резать ножом. Я перестала дышать. Мои пальцы впились в сумочку так, что побелели костяшки. Я ждала. Ждала, что он скажет. Хоть что-то, что подтвердит тот жар у бассейна или те пальцы на моей спине.

– Мне нравятся те, кто знает свое место. Николь же возомнила о себе слишком много. Она для меня досадная помеха, которую я помог тебе устранить. Ничего личного, просто гигиена жизненного пространства.

– Врешь.- пробормотал Марк.

– Я никогда не вру в таких вещах. Она пустая, Марк. Там ничего нет. Забудь её.

Я не стала слушать дальше. Внутри что-то окончательно перегорело. Это был не огонь, а какой-то ледяной пепел. Я медленно, стараясь не издавать ни звука, отошла от двери и двинулась к выходу.

В голове набатом стучали его слова. Пустая.

Я вышла из клуба на ночной воздух и глубоко вдохнула. Лицо горело, хотя на улице было прохладно. Теперь всё встало на свои места. Он просто помогал другу , зачищал территорию для спокойной жизни Марка. А я, как дура, искала в этом химию.

Я осталась в Москве. Не потому, что надеялась на чудо, а просто из чистого упрямства. Пряталась в пустой квартире родителей, где стены давили тишиной, и сутками не выходила на связь.

Марк… С ним всё было просто. Он ожидаемо слился. Я видела в соцсетях их совместные фото с Линой, такие приторные, правильные, с подписями про настоящую поддержку. Он вычеркнул меня из жизни быстро и эффективно, как ненужное напоминание о своих косяках. Наверняка сейчас рассказывает всем, какой я была истеричкой, пока Клим, великий и ужасный, спасал его из моих лап.

А Клим. Клим вел себя так, будто меня стерли ластиком.

Прошло две недели этого странного вакуума. Он не звонил. Не писал. Но вчера прислал за мной машину. Без объяснений, просто водитель под окнами и короткое: «Клим Александрович ждет».

Мы приехали в какой-то закрытый загородный клуб. Тишина, сосны, запах хвои.

Клим сидел в глубоком кожаном кресле, небрежно откинувшись на спинку. В полумраке комнаты свет от тяжелой люстры падал на него под углом, высекая резкие, почти хищные скулы и жесткую линию челюсти. Одна его рука лениво покоилась на подлокотнике, длинные пальцы чуть подрагивали в такт какой-то его внутренней мысли. В другой он держал стакан, медленно вращая его..

Даже сейчас, в этой расслабленной позе, от него веяло пугающей силой. Черная рубашка с расстегнутыми верхними пуговицами открывала вид на напряженную шею, а перекаты мышц на его предплечьях казались вылитыми из стали. Он выглядел как античный бог, сошедший с пьедестала, чтобы мимоходом разрушить пару жизней.

Я против воли залюбовалась им. Тем, как уверенно он занимал пространство, как властно держал паузу. В его движениях не было ни капли суеты только холодная, выверенная грация. Он был чертовски красив той опасной красотой, от которой хочется бежать и одновременно, подойти вплотную, чтобы сгореть в этом ледяном пламени.

Я села напротив. Молча. Ждала, когда он начнет свой очередной сеанс унижения или нравоучений. Но он даже голову не поднял.

И тут он заговорил.

– Марк звонил сегодня.