Чтение онлайн

– Я не позвоню, папа. Скорее Клим сам попросит тебя забрать меня, потому что я стану единственной переменной, которую его легендарный мозг не сможет просчитать.

Я вышла из столовой, чувствуя, как внутри всё вибрирует от ярости. Посмотрим. Обязательно посмотрим, за кем останется последнее слово.

«Дорогие читатели! Спасибо за ваши библиотеки, это мой первый опыт на сайте, и ваша поддержка очень важна. Если вам нравится история — поставьте, пожалуйста, звездочку (лайк). Новая глава будет завтра!»

Дорога в Атлас не баловала пейзажами. Чем дальше мы уезжали от аэропорта, тем агрессивнее становилась природа Карелии. Огромные валуны, поросшие лишайником, и бесконечная стена черных елей. Наконец, за очередным поворотом показался комплекс.

Это не было похоже на классический университет с колоннами и парками. Атлас напоминал футуристический кампус, вживленный в скалы.

Несколько минималистичных корпусов из матового стекла и темного бетона соединялись между собой крытыми переходами. Никаких заборов с колючей проволокой, но на въезде строгий КПП, где мой паспорт сканировали дважды, а машину проверили на наличие запрещенных устройств.

На ступенях административного корпуса меня ждала женщина. Сухопарая, в строгом темно-синем костюме, с волосами, собранными в безупречный пучок.

– Николь Громова? Я Марина Эдельштейн, декан твоего факультета, -представилась она. Голос был ровным, лишенным всяких эмоций.
– Портье у нас нет, в Атласе самообслуживание, это часть образовательного процесса. Пойдем, я покажу тебе жилой блок.

Внутри университет поражал своей стерильностью.

Атлас напоминал не столько учебное заведение, сколько штаб-квартиру технологической корпорации, выстроенную в стиле брутализма. Стены из необработанного бетона здесь сочетались с огромными панорамными окнами, за которыми расстилалась суровая карельская природа, серое небо, свинцовая гладь Ладоги и бесконечный лес, застывшие как часовые. Внутри кампус был пронизан геометрией, острые углы, открытые лестничные пролеты, парящие в воздухе, и мягкая подсветка вдоль плинтусов, указывающая путь в нужный сектор.

Здесь даже воздух был другим, с легким запахом озона и свежемолотого кофе, который подавали только в зоне преподавателей. Всюду висели цифровые табло, транслирующие в реальном времени не расписание пар, а котировки акций, индексы страха и заголовки мировых агентств. Это была среда, которая ежесекундно напоминала, мир нестабилен, и только те, кто находится в этих стенах, способны его обуздать.

Эдельштейн открыла дверь в мою комнату. Это была келья в стиле хай-тек. Белые стены, встроенная мебель, узкая кровать и рабочий стол, занимающий почти половину пространства. На столе стоял стационарный терминал, а на кровати лежала аккуратная стопка моей новой одежды.

– Твоя форма, -Эдельштейн указала на стопку.
– Три комплекта для аудиторных занятий, два для полевых исследований. Цвет -антрацит. Личные вещи, не соответствующие дресс-коду, будут опечатаны и отправлены на склад до каникул. Косметика разрешена только в минимальном количестве, естественных тонов. Украшения, только часы.

Я подошла к кровати. Форма была сделана из дорогой, технологичной ткани. Плотный пиджак без лацканов со скрытыми пуговицами, прямые брюки и жесткие кожаные ботинки на низкой подошве. К этому прилагался значок с эмблемой Атласа, геометрический кристалл, символизирующий структуру и порядок.

– Ты пропустила общий завтрак, Громова. В Атласе пищеблок работает строго по часам. Пять минут опоздания, и ты остаешься без рациона до обеда, - она сделала пометку в своем планшете.
– Однако, учитывая твой статус переводника и первый день, я сделаю исключение.

Переодевание заняло больше времени, чем я рассчитывала. Жесткая ткань формы сопротивлялась, а шнуровка ботинок требовала непривычных усилий. Когда я наконец вышла из жилого блока, в коридорах уже было пусто, занятия начались. Мой желудок отозвался глухим протестом, из-за волнения и долгой дороги я ничего не ела со вчерашнего вечера.

Выйдя из жилого блока, я поняла, что совершила первую тактическую ошибку, я не изучила схему переходов. Коридоры Атласа пугали своей монотонностью. Холодный бетон, матовое стекло и бесконечные ряды дверей с электронными замками. Здесь не было привычных указателей, только тонкие световые линии на полу. Для посвященных это была карта, для меня лабиринт.

Я прошла несколько пролетов, чувствуя, как эхо моих шагов в новых жестких ботинках давит на уши. Наконец, впереди мелькнул графитовый силуэт. Девушка в такой же форме, как у меня, стояла у панорамного окна. У нее были поразительно длинные, почти белые волосы, которые ярким шелковым каскадом рассыпались по спине, контрастируя с темным пиджаком.

– Прости, -я подошла ближе, стараясь, чтобы мой голос не звучал слишком потерянно.
– Я только что приехала. Не подскажешь, где здесь малая столовая блока С?

Девушка медленно обернулась. Красивое, но болезненно-бледное лицо, прямой, немного отстраненный взгляд. Она смотрела на меня без тени узнавания. В ее глазах не было того липкого любопытства, к которому я привыкла в Москве. Для нее я была просто очередной студенткой.

– Переводница?
– голос у нее был тихий, но уверенный.
– Идем, мне по пути. Я Аня. Аня Бельская.

Мы пошли по длинному переходу, за окнами которого бушевала карельская серость.

– Я Николь, -ответила я, подстраиваясь под ее быстрый, почти военный шаг.
– Живу в 304-й.

– Значит, соседки. Я в 302-й, - она на секунду замолчала и пристально, почти вызывающе посмотрела на меня, словно ожидая реакции на свою фамилию.

В моей памяти мгновенно всплыли обрывки разговоров отца по телефону. Фамилия Бельских была синонимом грандиозного краха. Два года назад их инвестиционный фонд лопнул, похоронив под собой сбережения тысяч людей. Махинации, подделка отчетности, громкий суд, это было грязное, позорное дело. Семья Ани была изгнана из общества с таким треском, что их имя стало запретным в приличных домах. Из владельцев мира они превратились в изгоев.

Я заметила, как Аня напряглась, ожидая от меня привычной реакции, презрительного прищура или фальшивого сочувствия. Но я лишь слегка наклонила голову, сохраняя на лице абсолютное спокойствие. Если она не знает, кто я, то и мне нет дела до грехов её семьи. Здесь, в Атласе, старые регалии и ошибки прошлого не имели значения.

– Рада знакомству, Аня, - спокойно произнесла я, выдерживая её взгляд.

Я увидела, как в её глазах мелькнуло секундное удивление, сменившееся настороженностью. Я не подала виду, что знаю её историю, и это было лучшим решением. В месте, где каждый второй скрывал свое прошлое, тишина была признаком высшего такта.

Мы вошли в столовую, которая в этот час была погружена в гулкую тишину. Время завтрака для основного потока закончилось двадцать минут назад, и пространство из бетона и нержавеющей стали казалось вымершим. Длинные ряды пустых столов уходили в перспективу, отражая холодный свет панорамных окон, за которыми Ладога билась о гранитные скалы.

Я поставила поднос на холодную поверхность стола. Пресная овсянка на воде и стакан обжигающего зеленого чая, вот мой первый рацион в Атласе. Аня села напротив, грациозно опустившись на жесткий стул. Ее длинные белые волосы в этом сером свете казались почти нереальными, светящимися изнутри. Она не взяла еду, просто сложила руки перед собой.