Чтение онлайн

Бини посмотрела строго.

Я защищалась.

— Не смейся.

Мягко, но честно Бини сказала:

— Это абсурд.

— Эй! Мне не нужны твои осуждения.

— Я просто не понимаю проблему. Он красный. Весёлый. Милый вырез-сердечко.

Но это не решало ничего.

Бини продолжила:

— Люди всё время носят купальники. Это нормально.

— Для них — да. Для меня — нет.

— Но почему?

— Потому что… — Я никогда раньше не пыталась это сформулировать. — Потому что это почти как быть голой.

— Но ты же не голая в купальнике! — возразила Бини. — Всё важное прикрыто.

— Для меня — недостаточно.

— А что ты ещё хочешь прикрыть?

— Ну… всё, — махнула я рукой.

Бини задумалась.

— То есть тут и мачехина травма замешана?

— Определённо.

— И самокритика?

— Безусловно.

— Ты не думаешь, что сейчас слишком строга к себе?

— Я не единственная женщина на свете с комплексами по поводу внешности, — сказала я.

— Но, возможно, единственная, которая устроила дуэль с купальником.

— Ты не помогаешь.

— Не будь одной из тех, кто упорно считает себя некрасивой.

— Я не считаю себя некрасивой, — заявила я. Потом, тише, почти неслышно, добавила: — Но другие могут.

Бини уставилась.

— Что?

Я провалила её феминистский экзамен.

— Прости! — сказала я, поняв, в чём дело. — Я бы с радостью уверенно ходила по городу, не думая о мнении окружающих и я так и делаю! В джинсах! Но купальник… это как выйти в бой без доспехов. Как быть квотербеком без шлема. Как ракушке без панциря! — Потом я попыталась сменить тему: — Ты ведь видела статью? Что отшельники-крабы начинают выбирать мусор вместо раковин? Используют крышки от бутылок и пластиковый мусор. И это вредно для них!

— Не меняй тему. Этот милый купальник — не мусор. И ты — не краб.

— Это просто так… уязвимо, — сказала я.

Хотя слово «уязвимо» тут, наверное, было даже слишком мягким.

— Я не думала, что ты так строга к себе, — сказала Бини, словно переосмысливая весь мой образ.

— Я не строга! Обычно. В 99 % случаев я вполне комфортно чувствую себя собой. Пока на мне одежда.

Это ведь разумно, правда?

Но Бини внимательно меня разглядывала.

— А не кажется ли тебе, что интенсивность твоих чувств сейчас… чересчур?

Я задумалась. Кажется ли?

— Может, тут не просто комплексы, — кивала Бини, и у неё уже появилось её «диагностическое» лицо.

О боже. Она явно вошла во вкус.

Почти с воодушевлением она добавила:

— Может, это фобия.

— Слушай, — сказала я, — обычно у меня всё в порядке. Я просто не приближаюсь к купальникам и мне нормально.

— Целая жизнь без купальников? Звучит, как фобия, согласись.

Это показалось чересчур.

— Это не фобия, — возразила я. — Это нормальная женская реакция на обычное несовершенное тело в мире, где всё завалено фотошопом и нейросетями.

— Нормальная для тебя, может быть.

Я защищалась.

— Суть в том, что я здесь по работе. Я приехала снимать крутой проморолик, чтобы спасти свою работу. Я не на конкурсе купальников! И не собираюсь дефилировать для Sports Illustrated! И уж точно не намерена отпускать свои бёдра на волю!

Но Бини уже гуглила.

— Вопрос: ты ведь понимаешь, что бояться купальника — это странно?

— Конечно, понимаю!

— Ну вот, — сказала Бини, — зато не психоз.

— Бини! — взмолилась я, глянув на часы. — Это серьёзно.

— Я тоже серьёзно. То, что ты описываешь, — очень похоже на фобию. — Она замолчала на секунду. — И я просто перепроверяю, но, кажется, лекарство от фобии — да… лекарство — это сделать то, чего боишься.

— Сделать это?

— Да. Сам факт, что ты боишься надеть купальник, означает, что тебе надо его надеть.

Я опустила плечи. Классическая Бини.

— Это называется экспозиционная терапия, — продолжала она. — Нужно снова и снова делать страшное, пока оно не перестанет пугать.

— Но… — я пыталась говорить разумно, — я не хочу.

Я уставилась на купальник, а он — на меня.

— Смотри, — не унималась Бини. — Раньше ты просто боялась. А теперь у тебя есть диагноз из интернета. И высшая цель. Теперь, — торжественно сказала она, — это героическое путешествие. Ты побеждаешь свои застарелые страхи.

Она подождала, давая мне время согласиться с новой концепцией.

Наконец сказала:

— Разве ты не говорила, что в группе одни бабушки за восемьдесят?

Я действительно это упоминала в начале.

— Ага.

— Вот и всё, — заключила Бини. — У тебя там будут самые красивые бёдра.

СПУСТЯ ДВЕ МИНУТЫ я уже по одной просовывала длинные, голые, несовершенные ноги в этот злосчастный купальник, подбадривая себя мысленно.

Я справлюсь! Это же не так сложно! Может, я не ас в купальниках, но я умею делать то, что нужно! Я умею добиваться целей. Может, высшая цель — это как раз то, чего мне не хватало.

Я натянула купальник, заправила лямки на плечи.

Потом обмоталась пляжным полотенцем, как саронгом.

И, глубоко вдохнув для храбрости, взяла заколку с гибискусом от Рю и прикрепила её к волосам над ухом.

А затем, шаг за шагом, в блестящих шлёпанцах вышла из домика, спустилась с крыльца, прошла по дорожке мимо пальметто, не переставая себя подбадривать, пока не подошла к деревянной террасе у бассейна, где уже собирались дамы в ожидании своего спасателя и инструктора по плаванию.

Всё казалось немного сюрреалистичным, но я сделала это. Экспозиционная терапия. Это полезно.

И, чтобы вы знали — я не преувеличиваю — это была самая милая компания пожилых дам, которых я когда-либо видела в жизни. Я вскоре узнаю их как «Девочки».

Я так боялась выйти сюда. Ожидала логово львов, а попала к ягнятам: женщины с добрыми глазами, с бабушкиной теплотой, которые радостно приветствовали меня, пока Рю обнимала.

Все в ярких тропических нарядах, как стайка колибри. Колибри, которые верили, что цвет решает все проблемы и, возможно, имели корпоративную скидку в Vitamin Sea. Все они потеряли мужей и — кроме Джинджер, подруги Рю с детства — познакомились на курсе дневниковедения «Радости горя», который Рю вела семь лет назад.