Чтение онлайн

– Ой, какая прелесть!
– и Неневеста оказалась занята надолго, теребя и гладя хищного зверя, словно месячного котёнка.

– Не отвлекать, - покачал я головой, многозначительно кивая на девушку.
– Опасно для жизни. Нашей.

Граф только рассмеялся, казалось, ему доставляет огромное удовольствие наблюдать за гостьей.

– А знаешь, Кощей, - сложив руки на груди, задумчиво проговорил Конрой.
– Я б с удовольствием предложил Неневесте остаться хозяйкой в этом замке, если б не знал, что ты любишь её...

Что? Да я даже от себя это скрываю! Не то, что от Неневесты! Она такая непредсказуемая! Может послать куда подальше. Но что, в таком случае, значат её слова, что в оплату за спасение Аллии она потребовала... меня? Я не могу её понять.

– Да и она любит тебя, - тихо продолжил граф.
– Жаль.

– Да с чего ты взял, что всё обстоит именно так?
– не выдержал я.

– А мне не нужно это знать, я ведь чувствую, так же, как чувствую этого леопарда или летящего в небе сокола.

– Ей четырнадцать лет!

Конрой с укоризной поглядел на меня:

– Я вижу суть. Да, это тело четырнадцатилетней девочки. Но только тело.

К счастью, нашего разговора Неневеста не слышала, занятая всецело Гертрудой, которая уже перевернулась на спину и играла, легко махая лапой со втянутыми когтями. Если бы она знала, о чем мы сейчас говорили, я даже не берусь предсказать, какова была бы её реакция.

– Кощей, мы ведь заведём такую кису, когда будем в моём мире?
– подняла голову Неневеста.

Ну вот, как можно догадаться, что выдаст она в следующий момент? Даже подумать не мог, что она планирует отправиться в её мир вместе.

Пока я думал над ответом, она поцеловала усатую морду Гертруды, помахала ей рукой и обратилась с вопросом к довольно наблюдавшим за ней графом.

– Ну что, мы идём дальше?

Конрой протянул ей руку, и мы прошли вымощенной камнями дорожкой к конюшням.

– Ноки, - позвал граф и свиснул.

Из глубины конюшни донёсся топот, и под лунный свет грациозно выскочило странное существо, ростом чуть больше пони, но с длинными тонкими ногами, оканчивающимися не копытами, а мягкими когтистыми лапами, светлая челка падала на крутой лоб, прикрывая один глаз, а сама грива тянулась вдоль всего хребта до самого кончика ящероподобного хвоста, который, подчиняясь сильным мышцам, вертелся туда-сюда, словно руль.

– Это Ноки, гриннок , - Конрой протянул коньку угощение.

– Дай мне, - почти выхватила сладость из его рук Неневеста и склонилась, нашептывая что-то зверю на ушко.

– Гриннок - самое быстрое существо на Аллии. Только оседлать его может лишь единственный человек, его хозя...

Он не договорил. Словно ураган пронёсся мимо, подняв пыль и обдав ветром наши лица, и не стало ни чудо-конька, ни Неневесты.

Я выдернул из ножен меч, оглядываясь в поисках врага.

– Невероятно, - прошептал граф, ложа ладонь на рукоять моего меча.
– Она оседлала его! Она была б идеальной хозяйкой... Не бойся, минут через пять они вернутся, сделают круг вокруг города - и вернутся, - обратился он ко мне.

Хотелось бы верить... Но, действительно, не прошло и пяти минут, как порыв внезапного ветра сигнализировал о приближающемся гринноке. Ещё полмгновения - и Ноки стоял на том же месте, и даже не заметно было по нём, что он так быстро преодолел такое расстояние. Конрой подхватил Неневесту за талию и снял с конька, тот повернулся и ткнулся носом в её щёку.

Неневеста прижалась к шелковистой шее:

– Спасибо, Ноки, за чудесную прогулку! А теперь иди отдыхать!

Гриннок фыркнул, кивнул головой и скрылся в конюшне.

– Поразительно!
– воскликнул граф.
– Он понимает и слушается тебя!

Да, действительно, она, как нельзя лучше подходит этому графу. Наверное, когда мы спасём Аллию, правильно будет рассказать ей о его чувствах, и пусть она сама решает, хочет ли вернуться к нему... А потом я засунул свою правильность куда подальше и вынул свой эгоизм куда поближе. Ничего я ей не скажу!

– Кого ещё ты покажешь нам, Конрой?
– обозвалась Неневеста.

– Идёмте в замок, я покажу вам рукона, он прохлаждается в одной из комнат.

Мы двинулись мимо вечнозелёных кустов и альпийских горок к замку. В одном месте граф остановился, задумчиво глядя на пустой постамент посреди крошечного круглого пруда.

– Здесь стояла когда-то статуя аштара...

– У меня тоже есть статуэтка аштара!
– воскликнула Неневеста, выуживая на свет луны маленькую фигурку, которую, как мне помнится, я у неё забирал.
– Смотри, Конрой, вот! Только она маленькая, а здесь стояла большая...

Глаза графа загорелись, он принял фигурку аштара из крошечных рук Неневесты и поставил её на постамент, она вдруг стала нечеткой, словно невидимый художник смазал краски, затем начала быстро расти, и вот уже аштарка в натуральную величину сидит на камне, задумчиво глядя вдаль.

У нас с Неневестой даже рты приоткрылись от удивления.

– Это она! Она!!! Я уже чувствую животных, находящихся за мили отсюда! Скоро вернутся домой аштары!

В неконтролируемом порыве он хотел обнять Неневесту, но его остановил мой взгляд.

– Ты уверена, что поступила правильно?
– обернулся я к девчушке.

– Да, Кощей. Я знаю, что делаю. Я чувствую, что делаю правильно. И мало этого... Я сделаю больше.

– Идёмте, рукон предскажет вам будущее, - потянул её за руку Конрой.

– Хорошо. Но сначала...
– и Неневеста достала из-под рубища сверкающий скипетр.

– Но откуда?!
– хором воскликнули мы с графом.

– Ведь его забирал главный священнослужитель! Неневеста, как он снова оказался у тебя?

– Забирал, - согласилась она.
– Но, когда он провожал нас к тропе, ведущей к замку, снова как-то получилось, что он оказался у меня...

Девочка протянула скипетр Конрою.
– Бери, это твоё!

Граф с благоговением принял реликвию, ещё не веря своему счастью.

– Ты отдаёшь себе отчет, Неневеста!
– воскликнул я, тоже ещё не веря, что она сделала это.
– Ты помнишь, от чего зависит сейчас твоя жизнь?!

Девчонка упрямо надула губки и хмуро глянула на меня.

– Не ругайся!

– А ну-ка, давайте всё по порядку. Если раньше я не настаивал на вашей откровенности, то теперь настаиваю, - взял меня и Неневесту под локти красавец-граф.
– Идёмте в замок.

Спустя полчаса он уже знал о нас практически всё. Выражение его лица по мере рассказа всё время менялось, отражая самые разнообразные чувства.