Чтение онлайн

Стоит мне на секунду расслабиться, как за спиной раздается набивший оскомину голос:

– А мне говорили, что ты рожать туда поехала… Это правда? Как же так вышло?
– неудобные вопросы летят в нас, как комья грязи. И виноват в этом я... Приобнимаю Вику, будто пытаюсь прикрыть ее собой от сплетен. Жаль, что нельзя заткнуть ей уши. – Может, ты уже замужем?

Ничему эту стерву жизнь не учит.

– Мария… - чуть слышно выдыхает Вика, как проклятие, и замедляет шаг.

Сжимаю руку на ее талии, которая становится каменной от напряжения. Кожа под блузкой накаляется в точке нашего соприкосновения. Я словно нахожусь рядом с вулканом в ожидании скорого извержения. Вдоль ровной, горделиво выпрямленной спины отчетливо прокатывается импульс, как будто Вику передергивает от презрения. Негатив пропитывает каждую клеточку ее тела – и передается мне.

Ярость витает в воздухе, хоть доктор Богданова и старается из последних сил держать лицо и сохранять невозмутимость. Вижу, как ей сложно. Вот-вот сорвется. Даже Алиска насторожено затихает у любимой ма-Вики на руках, предчувствуя неладное.

Провожу ладонью по ее пояснице, отвлекая и успокаивая. Не позволяю Виктории обернуться, заботливо подталкиваю к столику. Напоследок небрежно и холодно бросаю через плечо:

– Все верно, в Германии хорошая медицина, поэтому мы решили рожать там, - ловлю на себе недоуменные взгляды, которые простреливают меня, превращая в решето. Вика шокирована моими словами, а Мария явно недовольна и давится собственным ядом. – Да, это наши с Викой общие дети. Разумеется, мы скоро поженимся, поэтому никаких немцев, - выплевываю, ослепленный вспышкой гнева и ненависти к сопернику. Пусть на хрен идет, пешком до Берлина.
– Еще вопросы?

– Остается только поздравить, - сквозь зубы выцеживает из себя завистливая тварь.

– Официантку позови, - пренебрежительно командую.

Забираю у опешившей Вики дочку, чтобы она могла расположиться на диване у окна. Веду Алиску к противоположной стороне, где она сидела со мной до этого, но кроха отчаянно машет головой, вырывается – и, прошмыгнув под столом, выскакивает рядом с «ма». Натянуто улыбнувшись, Вика помогает ей забраться, при этом не сводя с меня потемневших карих глаз.

– Что ты делаешь, Гордей? – шипит укоризненно, доставая из довольно вместительной дамской сумки тряпичную куклу, которую оставила ей Алиса. Расправляет ее, приглаживает нитки-волосы и возвращает игрушку счастливой хозяйке.
– Зачем ты все это говоришь?

– Не переживай, - опускаюсь на свое место. Один. Напротив девочек.
– Уже завтра Мария здесь работать не будет. Один звонок – и нагрянет проверка, которую она не переживет, - в подтверждение своих слов достаю телефон, ставлю напоминание. Если надо, я уволю каждого, кто на Вику косо посмотрит или омрачит ей жизнь. Только себя наказать не могу – и так проклят.

– Как легко ты избавляешься от проблем. С глаз долой из сердца вон, - горько усмехается.
– Из поликлиники тоже ты ее уволил? Так быстро тебе надоела?

– Вика, я еще тогда сказал, что между нами ничего не было, - произношу жестко. Я и так совершил слишком много ошибок, чтобы мне еще приписывали то, что я не делал.
– Да, я лишил ее должности – и повторю это опять. Терпеть не могу навязчивых, беспардонных баб. Стараюсь держать таких от себя подальше. Чего и тебе советую.

– Да уж, какому нормальному мужику понравится, когда девушка сама проявляет инициативу. Моветон и разврат.

Я поднимаю голову – и мы схлестываемся взглядами. Не спешу отвечать на ее неоднозначную фразу. В моих глазах – искреннее недоумение, в ее – обида и печаль, родом из недавнего прошлого.

– Мне кажется, мы сейчас говорим о разных вещах и не понимаем друг друга. Поэтому лучше оставим эту тему. Не хочу ссориться с тобой.

– Зачем ты ей солгал, Гордей? – давит Вика, когда я и сам понимаю, что наговорил лишнего в порыве эмоций. Я не имел права, но… поздно.
– Я не нуждаюсь в защите. И сплетни мне ни к чему. Я просто вернулась домой, чтобы спокойно жить и работать. Неужели я многого прошу?

– Я сказал правду. От своих детей я не собираюсь отрекаться. Что касается брака… - запинаюсь, сминая пальцами тканевую салфетку. Отбросив ее на стол, облокачиваюсь о его край и подаюсь вперед, чтобы уверенно произнести: - Вика, выходи за меня. Это лучший вариант.

– Нет, - отшатывается, буквально вжимаясь всем телом в спинку дивана.

– Не спеши отказывать, подумай о том, как…

– Нет, нет и еще раз нет, Гордей! – повышает голос, отчаянно отмахиваясь руками.
– Я не собираюсь жить с мужчиной только ради детей.

– Им нужен отец, - стучу пальцем по столу, отбивая каждое слово.

– Глупости и стереотипы. Им достаточно мужского воспитания.

– От Демина? – перебиваю бесцеремонно, вновь поддаваясь внутренним демонам.
– Он их не полюбит.

– А ты? – вскидывает брови.
– Порой чужой человек может стать ближе родного отца.

Солонка с перечницей слетают на пол. На звук битой посуды спешит официантка. Умолкаем, пока она собирает осколки и подметает бело-серую пыль. Бездумно смотрю на кучку мусора. Зебра жизни, у которой смешались полосы после встречи с катком судьбы. Примерно в таком состоянии мы застряли вместе с Викой.

– Он не их отец, - продолжаю сдержанно, когда девушка уходит.
– Вика, ты действительно считаешь меня таким конченым, что к собственным детям подпустить не хочешь? Прошу тебя… - накрываю ее ладонь, покоящуюся на столе, своей. На доли секунды сжимаю ледяные пальцы, и она убирает руку.
– Мы могли бы попытаться хоть как-то наладить отношения. Ради двойняшек и… Алиски.

Наверное, со стороны я выгляжу жалко. Блудный отец, который просит впустить его в семью. Но мне плевать. Я в отчаянии.

– Ты меня не слышишь, Гордей, - она устало прикрывает глаза и прячет лицо в ладони.
– Мы опять зашли в тупик.

– Мы из него и не выбирались...

Официантка возвращается. На этот раз с меню, за которым мгновенно прячется Вика. Листает его, делая вид, что занята заказом. А на самом деле не различает ни буквы и не вчитывается в названия блюд. Как и я… Картинки и строчки плывут перед глазами. Какой, на хрен, обед, если кусок в глотку не лезет? Если мысли роятся в голове, разрывая череп. Если выворачивает наизнанку от мысли, что Вика опять уйдет, а мы так ничего и не решили.