Чтение онлайн

– А-ам? – просит Алиска, тыкая пальчиком в страницы.

Градус напряжения опускается до отметки минус. В кафе воцаряется тишина, нарушаемая лишь перешептываниями других посетителей. Вика невольно улыбается, просветлев и расслабившись. Поворачивается к малышке, одной рукой обнимая за плечики и двигаясь ближе, чтобы ей было лучше видно.

– Моя прелесть, конечно! Давай что-нибудь закажем, и я тебя покормлю. Смотри, что тут есть, - указывает в меню.
– Гордей, у нее есть какие-то ограничения в еде? Может быть, аллергия?

Спрашивает так свободно и просто, будто мы не были на грани нервного срыва пять минут назад. Я не такой отходчивый. Мне нужно время, чтобы остыть и переключиться. Чтобы сделать вид, что все в порядке. Чтобы еще немного поиграть в семью.

Глубоко вбираю спасительный кислород, которого мне так не хватает. Мысленно считаю до трех и обратно.

– Нет, - отвечаю на выдохе.
– Но ест она плохо. Мы по часу сидим над тарелкой, - насильно приподнимаю уголки губ.

– Ничего, у меня опыт есть. Двойняшки тоже привередливые, - как бы невзначай сообщает Вика, неосознанно причиняя мне боль.

Я ни черта не знаю о родных детях. Приходится собирать информацию по крупицам. И такими темпами я нескоро с ними познакомлюсь. Вряд ли они втроем просят меня и примут. Все, что мне остается – биться лбом в закрытую дверь.

Наблюдаю за лучшей мамой, о которой только можно мечтать, в то время как она трепетно общается с моей дочерью от другой женщины.

– Алисонька, может, котлетки паровые с пюре…

– Какетки! Да! – хлопает в ладоши кроха, неверно услышав слово.

– Думаю, мы с тобой говорим на разных языках, - мило хихикает Вика, и этот смех дарит тепло и надежду.

Молчу и не двигаюсь, будто меня не существует, пока она делает заказ, объясняя что-то официантке. Изучаю ее, не моргая, слежу за каждым жестом и движением. Родная и одновременно такая далекая. Изменилась, но сохранила в себе лучшие качества – доброту, сочувствие, любовь к детям.

Лишь одно в ней постоянно и непреложно. Она так и осталась женщиной, которой я недостоин.

– Гордей, ты что-нибудь будешь? – обращается ко мне, выводя из транса. – Гордей?

– Ничего, - хриплю, ослабив ворот рубашки. – Кофе.

– Нет, кофе на голодный желудок вредно, - занудно отчитывает меня. В этой простой фразе вся Вика, правильная и заботливая. – Принесите, пожалуйста, ему то же, что и мне.

– Овощной салат, гречневая каша и куриное филе, - озвучивает официантка ее заказ. Забрав меню, уходит.

– Ты еще кормишь? – рискую спросить после паузы. – Судя по твоему рациону…

– Перед сном, - признается, слегка покраснев. Поправляет блузку на пышной груди.
– Молока совсем мало, да и двойняшкам уже скоро два года. Пора отлучать... У них, скорее, привычка, чем необходимость.

Почти два года… Проклятие!

Отвожу взгляд, сокрушаясь, как много я пропустил… Я хотел бы быть рядом… А смог бы? Зная, как рискует Вика, вынашивая эту беременность… И постоянно слыша смертельный писк кардиомонитора в ушах.

– Это связь с матерью, она нужна детям, - добавляю, обращая внимание на Алиску. Она всего этого была лишена с рождения.

Будто прочитав мои мысли, Вика рвано вздыхает. Усаживает малышку к себе на колени, целует и согревает теплом, которого ей всегда не хватало. Они сидят в обнимку вплоть до того момента, как нам приносят заказанные блюда.

Вика сразу же принимается кормить Алиску, а сама ест впопыхах и между делом, как привыкла обедать с двойней. На удивление быстро находит к ребенку подход, и спустя пару минут ложка так и летает от тарелки до послушно раскрытого ротика. Малышка усиленно жует котлету с картошкой, пока ма-Вика что-то ласково ей нашептывает. Вспоминаются ее редкие звонки с колыбельными. Думаю, Алиса тоже узнала этот нежный голос…

Без аппетита ковыряю вилкой в гречке, исподлобья наблюдаю за Викторией. Растекаюсь в улыбке, представляя, что примерно так же она изо дня в день возится с нашими двойняшками. С мамой им повезло. С отцом – не очень…

– За папу, - уговаривает она мою вредную дочку съесть еще чуть-чуть.

– За ма, - подсказывает ей Алиска с набитым ртом, и очередная ложка пюре дергается на весу.

Викин телефон вибрирует на беззвучном режиме, и она косится на дисплей. Хмурит тонкие брови, закусывает губу, бросает взгляд в окно, на парковку, словно ждет кого-то.

Своего Демина? Меня начинает раздражать сам факт его существования!

Забираю у нее тарелку и ложку, чтобы докормить дочку, однако вредина показывает мне язык и отворачивается. Я ожидал чего-то подобного. Дальше – бессонная ночь и истерики в поисках ма-Вики.

Только хуже всем сделал этой встречей. Гадство!

– Мне пора… - чуть слышно, с оттенком вины сообщает Богданова, набирая ответное сообщение.
– Папа двойняшек из сада забрал и сразу решил за мной заехать. Они не станут терпеть, раскричатся…

– Папа? – уточняю и краем глаза улавливаю машину Егора Натановича, подъезжающую к кафе. На заднем сиденье в автокреслах мои дети. Плохо их вижу, остальное дорисовывает воображение. – Мне… нельзя?

Вика замирает с сумкой в руке, широко распахнутыми глазами уставившись на меня. Не моргает и почти не дышит. Мне кажется, я слышу бешеный стук ее сердца.

– Гордей… Не знаю, как они на тебя отреагируют… после того случая в лифте. Да и отец... Не хочу его нервировать.

– Понимаю, - обреченно сжимаю пальцами переносицу.

– Может быть, попробуем заново познакомиться в другой раз? Я была бы рада, правда, - вымученно улыбается.
– И с Алиской они бы подружились. Выберем день, обстановку располагающую…

– Спасибо, - все, что способен выдавить из себя. Кивает, спрятав взгляд.

Подзываю официантку, чтобы оплатить счет, отрицательно качаю головой и предупреждающе покашливаю, когда Вика тянется за кошельком. Этого еще не хватало! Совершенно не воспринимает меня как мужчину.

– Лисонька, попрощайся, - напоминаю дочке и осознаю, что совершил роковую ошибку.

– Неть! – надувает губки. – Домой! – приказывает ей.

Если бы все было так просто…

– Солнышко, у меня свой дом, где меня ждут, - нежно уговаривает ее Вика, но малышка непреклонна. – Мы еще обязательно увидимся, родная моя. Обещаю.

Расцеловывает пухлые щечки, по которым текут слезы, и сама плачет. Метнув взгляд в окно, выпрямляется. Чувствую, каких колоссальных усилий стоит ей бросить расстроенную малышку. Не попрощавшись со мной, будто я виноват во всем, резко разворачивается и быстро шагает к выходу.