Чтение онлайн

Мстислав Всеволодович выглядел несколько уста­лым, это уже не был Келдыш «образца 1946 года», каким я его увидел при первой встрече. Он очень много курил и, идя по коридору, слегка прихрамывал.

Росли темпы и требования, возрастала его нагрузка. Жизнь науки и жизнь вообще бежали чем дальше, тем быстрее, как разбегающиеся галактики во Вселенной. Стало трудно, почти невозможно урывать время для своих личных научных интересов. А ведь были у Мсти­слава Всеволодовича неразработанные идеи не только в прикладной, но и в «чистой» математике. В МФТИ теперь он только числился, росла стопка невостребо­ванных купюр его зарплаты, несмотря на неоднократ­ные напоминания, он не считал возможным ее получать. А теперь еще Келдыш организовал знаменитое ОПМ (отделение прикладной математики АН СССР). Там на ЭВМ велись расчеты огромного объема и уже не просто астрономической, а космической точности. Ее требовал выбор оптимальных траекторий ракеты. Ошибка в ни­чтожные доли процента могла обернуться тоннами стар­тового веса топлива, для которого не было уже места в баках. Поразительно вовремя подоспел переворот в вычислительной технике, без которой мощные ракеты не достигали бы расчетных орбит. Математика, как всегда, уложила свой краеугольный камень в фунда­мент новой нарождающейся техники.

И опять я услышал этот тихий голос с раздумчивы­ми медленными интонациями. Это не был хорошо по­ставленный, специально приглушенный голос некоторых начальников, знающих, что их все равно обязаны рас­слышать. Его тихая речь выражала лишь спокойную сдержанность мощного интеллекта.

Однажды я вдруг попробовал заговорить «под Кел­дыша», получилось «один к одному», в комнате раз­дался дружный смех. Во мне зашевелился актер, и в новогоднем выпуске радиосатирического «Бегемота» я пародировал выступление Мстислава Всеволодовича на ученом совете. Сам удивляюсь, как я непроизвольно впитал его интонации. Успех был всеобщий — в комна­тах, цехах, лабораториях смеялись и удивлялись все. Потом мне рассказывали, что Мстислав Всеволодович, слушая запись, тоже смеялся и спрашивал, кто испол­нитель. Слава богу, у нас редакционная тайна храни­лась свято.

Известно, как много дала научно-организационная деятельность Мстислава Всеволодовича и нашему ин­ституту, и всей отрасли, и Академии наук. Но, будучи ученым «милостью божией», он должен был тяжело пе­реживать невозможность личного творчества, недаром он очень долго колебался, не соглашался уходить из ЦАГИ и начинать новую жизнь. Мне кажется, это про­тиворечие в чем-то изменило структуру его личности.

...Я заканчивал. Он, как всегда, слушал вниматель­но. Его удлиненное лицо с чуть падающим крылом во­лос, карие до черноты глаза, пристальный наклон головы к собеседнику рождали образ косо несущегося черного паруса...

А вскоре наступил день, когда мне в последний раз довелось повстречать Мстислава Всеволодовича в сте­нах своего института. Шел научный доклад на заседа­нии совета. Невыспавшийся Келдыш, который прошлой ночью летал на запуск космического корабля, откро­венно дремал в президиуме, мы уже к этому привыкли. Но так же привычным было для нас и то, что случилось минуту спустя.

Мстислав Всеволодович вдруг приоткрыл глаза, блеснули огоньки разгорающихся карих углей, последо­вал вопрос «не в бровь, а в глаз». Было видно, что Кел­дыш и в полудреме не терял нити изложения. Доклад­чик растерянно замолчал и потом признал ошибку сво­их построений. Абсолютный слух Келдыша помогал ему моментально найти слабое место и «клюнуть» в скры­тую червоточину аргументации. К скороспелым работам Келдыш был нетерпим, а к научному карьеризму — бес­пощаден. Он умел, не повышая голоса, двумя фразами буквально уничтожить такого «деятеля». И тогда мне слышался пафос строк Пастернака:

Цель творчества — самоотдача,

 а не шумиха, не успех.

Позорно, ничего не знача,

быть притчей на устах у всех.

М. В. Келдыш был избран на пост президента Ака­демии наук СССР и покинул наш институт. Мемориаль­ная доска около бывшего его кабинета напоминает со­трудникам о том времени, когда институт возглавлял один из «трех больших К», трех крупнейших ученых- организаторов самых революционных направлений в на­шей отечественной и мировой науке: И. В. Курчатова, С. П, Королева и М. В. Келдыша,

приложение

мэк

(Малая энциклопедия капли)

Атмосферная (или метеорологическая) оптика — изуча­ет световые явления в атмосфере и находящиеся там частицы влаги, «заведует» великолепным и разнообраз­ным «световым оформлением»: радугой, венцами — све­товыми нимбами и кольцами вокруг различных светиль­ников (фонарей и др.). Венцы — родственники радуги, та же физическая природа — дифракция света на мел­ких капельках; вертикальные световые столбы от кри­сталликов льда, витающих в морозном воздухе, эти кри­сталлики имеют форму равно ориентированных призм, одинаково преломляющих свет.

Аэрозоль — капли, взвешенные в газе. Так, простей­ший пневматический ингалятор лечит нас от ОРЗ, по­давая струю воздуха с каплями лекарства в носоглот­ку; приводится в действие импульсом давления при на­жатии на поршенек.

Брызгун-рыба — живет в жарких странах, пропита­ние добывает с помощью капли, снайперски точно сби­вая насекомое с ветвей, нависших над водоемом. Не камень и палка, а капля — вот метательное оружие, ис­пользованное животными задолго до первобытного человека.

Вильсона камера. Принцип устройства гениально прост (так и выскочил неувядаемый трюизм), босуд с влажным очищенным воздухом содержит поршень, его быстрое движение увеличивает объем камеры, и воздух резко охлаждается (газ тратит энергию на работу рас­ширения). Пары влаги становятся переохлажденными, готовыми образовать мельчайшие капельки тумана. Эле­ментарные частицы (,-частицы, электроны и т. д.), влетая в камеру Вильсона и сталкиваясь с молекулами газа, ионизируют их, превращают в центры конденса­ции, результат—четкий след в виде траектории из ка­пелек мгновенно выпавшей влаги по ходу траектории движения частицы. Невидимое стало зрйМым. Нр, сог­ласно известному принципу неопределенности Гейзенберга, координаты электрона нельзя точно указать.

Линия в камере Вильсона, конечно, не рисует не доступ­ный прямому наблюдению призрачный путь электрона в микромире. След в камере — лишь пунктир матовых фонариков-капелек, развешенных по углам невидимой, ломаной трассы летящей частицы — осредненный образ траектории в микромире.

Камера Вильсона, помещенная в магнитное поле, по­зволила открыть американцу Андерсону (1932) позит­рон, частицу с положительным зарядом, предсказанную знаменитым английским физиком Дираком. Камера Вильсона, дав науке многое, достигла пределов своих возможностей. В разряженной среде газа стремитель­ные частицы высоких энергий пролетают слишком боль­шие интервалы между соударениями, не вступая во взаимодействие ни с ядрами, ни с электронной оболоч­кой атома. Камера Вильсона для их обнаружения ста­ла слишком короткой. Уступая первые роли, она пере­дала эстафету пузырьковой камере (см. Пузырьковая камера).

Воздушно-реактивные двигатели (ВРД). Двигатели, тяга которых создается благодаря реакции воздушной струи; ускорение струи обеспечивается процессами распыливания, смесеобразования топливовоздушной смеси с последующим ее сгоранием.

Горящая капля — капля топлива, окруженная пла­менем, возникающим в результате окисления ее паров окружающим воздухом (подвижным или неподвижным).

Град:

— замерзшие капли дождя;

— название дождевальной оросительной машины; нашла неожиданное применение для намывания ледя­ных дорог, строительства переправ и даже мостов через водные преграды.

Гроза. Все знают, что это атмосферное явление элек­трической природы, Но до сих пор нет еще толкового объяснения, каким образом молния успевает за тысяч­ные доли секунды своего рождения собрать заряды с миллионов миллиардов капелек в грозовом облаке.

Двигатели внутреннего сгорания (ДВС) — так обыч­но (хотя и не совсем точно) называют машины по пре­образованию энергии в механическую работу, в кото­рых сжигание топлива происходит в специальных каме­рах— цилиндрах. Один из классификационных призна­ков ДВС — способы подготовки топливо-воздушной смеси. Их два: внешнее смесеобразование и внутреннее.