Чтение онлайн

– А что, ежли пригласить в помощницы Марту?
– предложил Андрей. Я уверен, она согласится.

В ответ на это предложение Борис нахмурился, Федя промолчал, а Миша возразил без всяких обиняков:

– От них нужно держаться подальше!
– И добавил: - Обойдемся без предателей.

Тут следует пояснить.

Некоторое время назад он, живучи по соседству, первым "засек", что за матерью Марты заезжала "фрицевская легковая". А по хутору расползся слух, что квартирантка деда Готлоба, как только в учетчицкой учредили комендатуру, поступила к немцам в услужение. И хоть работала всего лишь переводчицей, хуторская молва стала именовать ее не иначе, как предательница и даже немецкая шлюха.

Что до предательства, то Андрей смекнул сразу: верняк поступила на работу к фрицам по заданию наших; насчет же остального - Марта заверила: "Мама никогда не изменит Родине и тем более папе! " Оттого, что нельзя рассказать об этом товарищам, он мучительно переживал. Но продолжалось это недолго. Вскоре Марта сообщила: намечается изъятие какого-то зерна, которое хуторяне якобы похитили из колхозных амбаров. Более того, передала список, у кого намечается произвести обыски. В нем Андрей нашел свою фамилию, четырех своих друзей и всех тех, кому ребята в тот день помогли нагрузить возки и докатить до дому - всего более десятка фамилий только на их порядке.

Надо было срочно что-то предпринимать! В одиночку вряд ли справиться, и он рассказал обо всем Ваньку. Вдвоем, не посвящая в "военную тайну" остальных ребят, они сделали так, что когда на следующее утро нагрянули полицаи во главе с очкастым, круглым, как колобок немцем, они по указанным адресам ничего не нашли. Предупрежденные заблаговременно, хозяйки зерно спрятали кто в кукурузу посреди огорода, кто через дорогу в подсолнухах, кто прикопал оклунки землей. Экспроприаторы укатили не солоно хлебавши - ко всеобщей радости, и никто не знал, кому обязаны такой удачей.

В том числе и трое из единомышленников. Потому и встретили предложение Андрея относительно Марты холодно, если не сказать неприязненно. Заступился за нее Ванько:

– Ты, Мишок, не прав. Во-первых, дети за родителей не в ответе. И потом, Марта нашему Деду внучкой доводится, - может, у тебя и к нему недоверие?

– Его я уважаю, - буркнул тот.
– Он-то надежный.

– Марта свою надежность тоже доказала - на летчике!
– напомнил Андрей.

– Я, воще, не настаиваю, - пошел на уступки Мишок.
– Ежли вы за, то и я не против.

– А как вы?
– вопрос к Борису и Феде.

– А что если... Клавку Лисицкую?
– робко предложил последний.

– О! Точно!
– подхватил идею Миша.
– Нехай лучше Клава Пушок. Они с Веркой и живут почти по соседству.

– А вдруг она не захочет?
– возразил Андрей.

– В общем, сделаем так, - рассудил Ванько: - Поручим Андрею, раз он так уверен в Марте, попросить ее - Вере помощница нужна уже завтра. А Федя пусть поговорит с Клавой, она тоже лишней не будет.

– Я не смогу...
– отказался рекомендатель, смутившись.
– Пусть лучше Мишка. Они за одной партой сидели, ему легче договоритъся... поэтому.

– Ну хорошо, поручим это дело тебе, Мишок. Можешь так, чтоб поделикатнее?

– Запросто. А откажется - я ей косы поотрезаю!

– Только попробуй!
– пригрозил Федя, чем окончательно разоблачил себя перед всеми.

Был, надо сказать, еще один вариант - Нюська Косая. Она и живет-то в двух подворьях от Шапориных; но Борис заверил, что Вера в помощницы ее не примет, поскольку глубоко презирает за непутевое поведение.

– Сама так боится, чтоб я, не то что обнять, а и пальцем не дотронулся, а ревнивая - жутко, - привел он еще одну причину недолюбливания соседки.

Андрей знал, что говорил: Марта даже в ладоши захлопала от радости. Коротать дни в одиночестве - "такая скукотища!". Так что назавтра у Веры уже имелась компанейская и добросовестная помощница. Не понадобилось и Мишке грозить отрезанием кос: выслушав, Клава тоже загорелась желанием "не сидеть по домам, сложа руки, когда Родине так тяжело". Это он для верности процитировал ей строчки из последнего фединого стихотворения.

Теперь день у ребят начинался с доставки "своих" яслят к Вере домой. Здесь же намечали они, чем заняться днем. Работы хватало: приспела пора управляться с огородами, и в просьбах-заявках недостатка не было.

Копаясь в чьем-либо огороде, не забывали наведываться и к нянькам - не надо ли чего подсобить и им; делать это охотно вызывался Федя.

Матери возвращались с работы поздно, усталые донельзя, и малышей ребятам приходилось самим же и разносить вечером по домам. Андрею в этом охотно "составляла компанию" Марта. Узнав однажды, что его сосед неравнодушен к Клаве и при этом ужасно застенчив, она на следующий день, улучив минутку, спросила: - Ты, Клавочка, ничего не замечала? По-моему, один из наших мальчиков как-то по-особому на тебя поглядывает... Мне показалось, что ты ему жутко нравишься.

– Не-ет, - протянула та удивленно.
– А кто?

– Ну... может, мне только показалось, - ушла от ответа.
– Ты присмотрись-ка сама.

"Наблюдение" подружки - а, надо сказать, девочки сошлись легко и сразу же подружились - Клаву немало заинтриговало... Ей шел тринадцатый год, а это, как известно, тот возраст, когда подобная новость не может не взволновать.

С нетерпением дождавшись, когда ребята, лихо перемахнув через ивовый шапоринский плетень, отгораживавший подворье от улицы, с веселым гомоном вновь появились в "садике", она старалась разгадать загадку по их глазам. И абсолютно ничего не заметила. Андрей, улыбаясь, тут же подошел к Марте и стал что-то увлеченно рассказывать. Борису Вера сразу же вручила два порожних ведра, и он отправился к колодцу за водой. Про Ванька она знала, что тот долго еще будет помнить Варю - ему не до нее. Мишка? Ну уж нет! Несурьезный, баламут и девчонок за людей не считает; к тому же моложе ее. Это он, Патронка несчастная, дал ей кличку "Пушок" - за то, что зимой ходила в школу в белой пуховой шапочке - мохнатой, из козьего пуха, которую бабушка связала ей ко дню рождения. Остается Федя... Он, конечно, мальчик что надо. Долго возился с нею, помогая разобраться с задачками про бассейн и трубы, когда через одну вода наливается, а через другую - наоборот. Долго потому, что умышленно делала вид, будто никак не "врубится ". Еще тогда она влюбилась в него по уши, только он ничего не заметил...

На следующий день своими безрезультатными наблюдениями она поделилась с Мартой.

– Ну, значит, мне просто показалось, - не раскрыла подружка тайны и в тот раз.
– А тебе, вообще, кто-нибудь из ребят нравится, если не секрет? поинтересовалась на всякий случай.

– Признаюсь тебе по секрету: еще с прошлой зимы мне нравится Федя. Но разве ж я ему пара? . .

– Почему ты думаешь, что он тебе не пара?

– Да не он, а я ему не пара: он такой умный. И к тому ж еще поэт.

– Ты, по-моему, тоже неглупая и к тому же очень красивая девочка.

Так ответила Марта и решила испробовать тот же прием по отношению к нерешительному влюбленному: "под большим секретом" поделилась и с ним своими якобы наблюдениями.

На следующий день уже он внимательно посмотрел в глаза Клаве и даже попросил помочь донести мачневскую малышку Олю. Та согласилась охотно. И с того вечера ей не страшно было возвращаться домой через балку: у нее появился постоянный, очень обходительный и надежный провожатый.

Андрей загодя предупредил Марту, что с утра придут выкопать дедушкину картошку. Она осталась дома и к приходу ребят напекла пшеничных оладьев, а Деда приготовил большую миску душистого майского меду (он держал два улья пчел).