Чтение онлайн

— Все, я устала. Я спать. Ты со мной?

Даже не дождавшись ответа, хватаю Ивана за руку и тяну его в спальню, оставляя охуевшую от происходящего сестру допивать остатки коньяка на кухне. Мы целуемся в коридоре, целуемся в спальне, я толкаю его на кровать, расстегиваю и тяну его штаны вниз, сажусь на него сверху, снимая футболку, и в этот момент он ловит меня за руки:

— Дин, посмотри на меня.

Я откидываю волосы с лица:

— Что случилось?

— Ты хочешь быть со мной? Ты будешь моей девушкой?

— Нет, Иван, я не…

Не дослушав, он скидывает меня с себя, натягивает штаны и идет на кухню. Я надеваю футболку и плетусь за ним. Ну что за хуйня? Почему нельзя просто потрахаться без спектакля? Что он вообще собирается делать?!

Иван подходит к столу, берет нож, и с размаху режет себя по руке, я тупо смотрю на раскрывающуюся ярко алую линию пореза — вдоль. От запястья, и почти до локтя. Блять. Аленка что-то кричит, я хватаю телефон, звоню в скорую, называю адрес, открываю входную дверь нараспашку. Сестра тащит из ванной полотенце, я прижимаю его к руке Ивана, и оно тут же пропитывается красным, Аленка трясет меня за плечи:

— Надо перетянуть ему руку!

— Чем?!

Протягивает мне сантиметровую ленту. Я обматываю ей его руку чуть повыше локтя, в глазах пляшут черные точки, в голове шумит, я смотрю на капающую на пол кровь, поднимаю взгляд на Ивана — бледное пятно лица, мутные от боли, и, наверно, от страха, глаза. Я бью его по щеке:

— Блять, что ты творишь?! Что ты делаешь? Ты ебанутый?!

— Ты будешь со мной?

Его слова — тихий шелест и я угадываю то, что он говорит мне, только по движениям губ. Я начинаю рыдать:

— Да! Да, я буду, блять! Буду!

В кухне появляются люди.

— Что тут у нас?

— Бытовая травма…

Санитар смотрит на меня, на Аленку, на Ваньку, еле сидящего на табуретке, облокотившись здоровой рукой на стол, на пятна крови на полу, и я вижу, как его все это уже заебало. Он убирает полотенце:

— Госпитализировать будем?

Иван, морщась, шепчет:

— Нет, давайте тут зашьем.

Все действительно не так плохо, как выглядит. Ивану зашивают руку, попутно оформляя:

— Возраст?

От его ответа мне все становится ясно. Только секса со школьниками мне еще не хватало. Вот откуда вся эта романтика, любовь, смерть и прочая хуйня. Аленка смотрит на меня, и я вижу в ее глазах столько презрения, сколько даже я сама к себе не испытываю.

— Что ты ему сказала? Что ты делаешь с людьми?!

Разворачивается и уходит в свою комнату. Уходит бригада. Иван, все еще страшно бледный, берет сигарету, вставляет ее в рот, дрожащей здоровой рукой подносит к лицу зажигалку и закуривает. Я сажусь у его ног и кладу голову ему на колени. Вожу пальцами по кровавым разводам на полу.

— Вань, этот пиздец когда-нибудь кончится?

— Это не пиздец, это жизнь.

— Иди на хуй.

Он медленно встает, и, держась рукой за стену, направляется в спальню. Я иду за ним. Мы ложимся в постель, он обнимает меня — получил свое, а я разглядываю ровные квадраты на стенах, которые рисует просыпающееся солнце. Ночь закончилась, начался новый день.

***

— Позвонишь мне, когда приедешь?

— Я не знаю пока, когда я вернусь. Может, через неделю. Иди уже.

Я смотрю, как он поднимается в вагон, неловко придерживаясь здоровой рукой за поручень. Иван оборачивается:

— Так ты будешь со мной?

— Нет.

— Это из-за возраста, да?

— Нет, это потому, что ты ебанутый. Ты пиздец как напугал меня.

Последнее, что мне сейчас нужно — это подобные представления. Я просто хотела, чтобы кто-то меня полюбил, полюбил, безо всей этой хуйни, но, наверно, со мной по-другому не бывает. Иван стоит в тамбуре, и я смотрю на него снизу вверх — как же я раньше не поняла, что он все еще ребенок? Как же я раньше не поняла, что он просто еще одна версия Макса? Поезд трогается.

— Позвони мне.

— Пока, Вань.

Я выхожу из здания вокзала, закуриваю на крыльце. Вокруг меня мельтешат люди, проживающие свои жизни, а я проживаю свою, в которой мелкий влюбленный в меня пизденыш разрезал себе руку из-за того, что мне захотелось поиграть с ним. Сука, я же просто развлекаюсь, но из-за этого другим может быть плохо по-настоящему. Я бросаю окурок на землю. Нахуй. Никакой больше любви. Это все не для меня.

Запах кофе, сигарет, коньяка и корицы. Мы сидим за столом, и смотрим друг на друга. Мои руки трясутся, и стакан тихонько позвякивает, потревоженный стеклянным горлышком бутылки. Я, не сводя с него глаз, делаю глоток.

— Скучал по мне?

— Есть такое. Без тебя как-то пусто было. Привык уже, что ли…

— А мне скучать было некогда. Не поездка, а сплошное веселье.

— Я верю.

Я смотрю на Влада, и думаю о том, что, может, нам стоит быть вместе? Мы же во многом похожи — оба продолжаем жить, несмотря на неподлежащие ремонту внутренние поломки. Хотя, у кого их нет? От дыма щиплет глаза, и я машу рукой, разгоняя мутную пелену:

— Что будем делать сегодня?

Он опускает взгляд в свой стакан:

— Я поеду в гости. Прости, я не могу взять тебя с собой. Там будет девушка, которая… Ну, ты понимаешь.

Конечно, я все понимаю. То, что произошло между нами — просто ничего не значащий эпизод, спонтанный секс, потребность в выбросе дофамина, позволяющего на время забыть о том, что причиняет тебе боль. Каждый из нас получил то, что хотел, и не стоит питать иллюзий насчет продолжения.

— Да все ок. Я тогда поеду в «PV». Найду там кого-нибудь из знакомых.

— Ну ладно. Хорошо съездить.

Влад докуривает и уходит одеваться. Он долго возится в прихожей, звенит ключами, и я слышу писк телефона — такси.

— Ты точно не обидишься? Давай завтра поговорим обо всем. О том, что ты мне тогда рассказала.

— Влад, там не о чем говорить. Я в порядке.

Улыбаюсь ему сквозь клубы сигаретного дыма:

— Давай, классно тебе провести время!

***

В «PV» я приезжаю уже после того, как допиваю остатки коньяка на кухне у Влада. Сразу же иду в бар — в планах у меня сегодня нахуяриться по полной. Я беру пятьдесят грамм, и залпом хлопаю стопку целиком. Кто-то берет меня за плечо.