Чтение онлайн

— Ты позволишь мне раздеть тебя, Фрэнки? — спрашиваю я, с трудом сдерживая дрожь в голосе.

Она кивает и выгибает спину, пока я стягиваю с нее футболку. Ткань упорно не желает поддаваться, и она поднимает руки, чтобы помочь мне. Как только футболка оказывается на полу, я отбрасываю ее в сторону и любуюсь упругой грудью, темные соски которой твердеют под моим взглядом.

— Ты сегодня без лифчика? Такая непослушная девочка, их мог увидеть кто угодно.

Я нежно щипаю ее за левый сосок, и она стонет, снова прижимаясь к моей руке. Такая ненасытная.

— Ты потрясающая, — шепчу я, не в силах сдержать благоговейный трепет в голосе, и наклоняюсь, чтобы нежно поцеловать ее в изгиб плеча. Мои руки опускаются к поясу ее клетчатых пижамных штанов, но я не трогаю нижнее белье и жду, когда Фрэнки кивнет, чтобы я продолжил.

Она снова кивает, прикусывая нижнюю губу, а румянец, заливающий ее лицо, выглядит просто очаровательно. Я осторожно тяну за ткань, медленно спуская ее по ногам, и мои пальцы задевают ее кожу. Я дразню этим себя так же сильно, как и ее, но мне нужно держать себя в руках, иначе я сорвусь. Штаны забытой кучей лежат на полу, а я любуюсь тем, как она стоит передо мной в одних стрингах. Мой член выпирает из трусов, и все мысли о сдержанности улетучиваются, когда я рассматриваю ее. Она идеальна во всех нужных местах, просто моя гребаная мечта.

— Сэм, — мурлычет Фрэнки. Мое имя на ее губах звучит как зов сирены, и я снова завладеваю ими. Я напеваю, пока она открывается мне навстречу. — Я здесь, детка.

— Мне нужно… — Она двигает рукой вниз, чтобы обхватить себя через кружево, прикрывающее ее киску. Я бы с удовольствием посмотрел, как она играет с собой, демонстрируя свою уверенность, но мне хочется быть тем, кто подтолкнет ее к краю.

— Чего ты хочешь? Мои пальцы или мой рот? — спрашиваю я, убирая ее руку и давая понять, что собираюсь позаботиться о ней.

— Я хочу всего и сразу, прямо сейчас, — умоляет она. — Сними с меня все и доведи меня до оргазма.

Я тут же ныряю вниз, чтобы взять сосок в рот. Ее теплая кожа покрывается мурашками, пока я снова и снова ласкаю кончик языком, а Фрэнки не начинает извиваться. Знает ли она, что ее кожа на вкус как сахар?

Опустив руку, я перебираюсь к другой груди, и делаю то же самое, пока не касаюсь ее трусиков. Я медленно провожу средним пальцем по покрытому тканью центру и надавливаю на набухший клитор.

Я отпускаю ее сосок, чтобы посмотреть, как она извивается, и мне приходится вжаться бедрами в матрас, чтобы немного ослабить давление на мой ноющий член.

— Еще, — шипит Фрэнки, и мне нравится, что она просит об этом.

Я покрываю поцелуями ее тело. Оно мягкое и изогнутое в нужных местах, идеальное. Добравшись до ее киски, я целую влажную ткань, и Фрэнки резко выпрямляется, ее глаза блестят, а рот приоткрыт.

— Сэм?

— Да, детка?

— Сними с меня трусики и трахни меня языком, — говорит она, не оставляя места для любезностей. Это задевает меня за живое, потому что это Фрэнки — милая, добродушная, жизнерадостная Фрэнки, которая теперь лежит подо мной и требует самого грязного, что я могу ей дать. Черт, как же я хочу ей это дать.

— Ты так нагло просишь, — мрачно говорю я, стягивая с нее трусики и обнажая ее перед собой. Я стону, поглаживая свой ноющий член через джинсы, а затем встречаюсь с ней взглядом и стягиваю с себя свитер, наслаждаясь тем, как она смотрит на меня. — Покажи мне, как сильно ты этого хочешь, Фрэнки.

Она откидывается назад, издавая мучительный стон.

— Я в отчаянии, — шипит она. — Пожалуйста, Сэм, поласкай мою киску, трахни мою киску, делай с ней все, что хочешь, просто… пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, сделай уже что-нибудь.

Черт, мне нравится слышать, как она просит о том, чего хочет.

— Поскольку на этот раз ты проявила вежливость, думаю, я могу дать тебе то, что ты хочешь.

Я переспала с Гринчем

От его слов по моей спине пробегает дрожь, все мое тело напрягается, я в отчаянии и на взводе. Я не могу думать. И едва могу дышать от того, как Сэм на меня смотрит, словно я самое неотразимое создание, которое он когда-либо видел.

Затем он целует меня, и я едва не взлетаю над кроватью.

— О, черт… — Мои руки скользят по его волосам, переплетаясь с густыми темными прядями, словно я пытаюсь за что-то зацепиться, пока его язык двигается с точностью и мастерством, от которых я легко могла бы стать зависимой. Сэм стонет мне в ответ, и от этой вибрации по моим бедрам пробегают искры, оседающие на вершинах моих твердых сосков. Мои бедра инстинктивно двигаются, стремясь к большему трению, большему количеству его, и он не останавливает меня — только сжимает крепче и погружается глубже.

Меня никогда так не поглощали. Никогда не заставляли чувствовать, что единственное, что имеет значение в мире, — это мое удовольствие. Сэм неутомим, он ласкает меня языком и пальцами, словно запоминает каждую реакцию, каждый вздох, каждую дрожь.

Когда он вводит в меня палец и изгибает его именно так, как нужно, я вскрикиваю, и мои ноги, обхватившие его плечи, содрогаются.

— Да, о боже, не останавливайся…

Он поднимает на меня взгляд, и от жара в его глазах я едва не теряю самообладание.

— Потрись о мое лицо. Ты ведь этого хочешь, детка?

Да, да, да, миллион раз да, я этого хочу.

Это происходит резко и быстро, словно волна, захлестывающая мое тело, обжигающе-горячая и ослепляющая. Я выкрикиваю его имя, растворяясь в его объятиях, пока Сэм доводит меня до оргазма медленными, нежными движениями и тихими словами, от которых это ощущение длится вечно.

К тому времени, как я спускаюсь вниз, я уже без сил, тяжело дышу, а мои конечности безвольно лежат на простынях. Сэм забирается на меня, его губы блестят и растянуты в самодовольной ухмылке.

Он прижимается лбом к моему лбу, тяжело дыша.

— Можно… Можно я возьму тебя, Фрэнки?

Боже, от хрипотцы в его голосе по всему телу бегут мурашки. Я без колебаний отвечаю: — Да.

Я тянусь к поясу его джинсов, и мои пальцы дрожат, когда я расстегиваю пуговицу и спускаю молнию. Сэм наблюдает за мной, приоткрыв губы, его грудь вздымается и опускается, словно он держится из последних сил. Когда я просовываю руку внутрь и обхватываю его член пальцами, у него перехватывает дыхание, и он глухо рычит.