Неподдающиеся
Шрифт:
— Куда это вы, Миша? — спросил глава «Межрабпома».
Тихонов растерялся и, полагая, что своим уходом в рабочее время совершает недозволенное, пробормотал:
— Иду в «Госвоенмолоко».
Малкин расхохотался. А дело в том, что в Москве имелась киноорганизация, носившая название «Госвоенкино». С тех пор — долгое время — мы звали Тихонова «Миша — Госвоенмолоко».
Однажды кроме меня к завтраку подоспел Виктор Ардов, уже известный тогда писатель-сатирик. За сыром, маслом и булками послали меня. Собрав по гривеннику с каждого, я уже было тронулся в путь, когда Ардов шепнул мне, сунув в карман крупную медную монету:
— И мне купи на пять копеек чего-нибудь.
Я точно выполнил поручение: всем — продукты, а Ардову вчерашнюю «Вечерку», поскольку он просил «чего-нибудь на пятак».
Все смеялись, и никто на такие шутки не обижался.
Однажды в гостях у литотдельцев побывали сатирики Адуев и Арго. Они зачитали эпиграммы на некоторых своих друзей. Я запомнил следующие, за абсолютную точность которых не ручаюсь:
Средь прочих киноинвалидов, Которым теряется счет, Бесспорно, Олег Леонидов Имеет права на почет. И вот ему надпись готова: Он не был ни Гёте, ни Скриб. Он просто зарезал Шмелева И сам через это погиб!Намек был на экранизацию романа Шмелева, которую сделал О. Леонидов для Я. Протазанова.
Вторая звучала так:
На улице сидит собака. Идет Левидов — тих и мил. Смотри, милиционер, однако, Чтоб он ее не укусил!Или так:
Левидов от ума большого Стал подражать Бернарду Шоу, Но то, что хорошо у Шоу, То у него не хорошоу!Больше всех смеялись те, коим эти стихи были посвящены. Повторяю: если было остроумно — никто тогда не обижался.
Приходил известный пародист Александр Архангельский. Он был влюблен в «оживленные рисунки» (так тогда называли мультипликацию).
Архангельский предложил создать киноленту, взяв за сценарную основу текст известной песенки «Пошел купаться Веверлей», но с его стихотворной пародией на В. Маяковского. И тут же зачитал ее:
Вы заплесневели, как какая-то Балаклея! Чтоб вас разорвало, чтоб! А я вам спою про товарища Веверлея И про то, как он утоп. Солнце палило в три тысячи дизелей, Ставило ва-банк на какую-то сумасшедшую игру. А в это время Веверлей из дому выполз И затрюхал к пруду. Оттёр запотевшие красные веки И когда наконец дошел, С благодушием, странным в рыжем человеке, Вдруг пробасил: «Хорошо!» Скинул рубаху, штаны и все прочее И с разбегу в воду — скок! Будьте любезны убедиться воочию, Что голова — тяжелее ног…Дальше не помню…
Еще один любопытный факт: Олег Леонидов поделился однажды с коллегами своей системой организации материала во время работы над сценарием.
На каждое действующее лицо у него было заведено «персональное дело».
Отсюда вырастало и обилие деталей, перечисление наиболее характерных привычек, в общем, все то, что делает персонаж особенным, объемным, индивидуальным, отличающимся от остальных.
После обстоятельного и подробного объяснения этого метода начались стихийно возникшие прения. Брик, усмехнувшись, заметил:
— Ну и что будет? Какая польза для зрителя, если он узнает, что мой герой впервые увидел поезд в возрасте пятнадцати лет? Причем об этом ни разу не упомянуто в картине?
Натан Зархи добавил:
— Или что он любит кошек… Хотя, если любит кошек, значит, это хороший человек.
Через восемь лет, за месяц до смерти, Натан Абрамович, вспоминая этот разговор, сказал мне:
— А ведь, оказывается, Гитлер тоже любит кошек…
Я лично принял метод создания таких досье в моей дальнейшей практике. И если кто-либо из основных или второстепенных персонажей двадцати восьми художественных фильмов, поставленных по моим сценариям, публике все же запомнился — этим я обязан своему дорогому учителю, одному из «стаи славных» членов литотдела «Межрабпомфильма».
Вместе с ним — всем вам слава, мои дорогие коллеги!
На том же «Межрабпомфильме» в 1929-м была поставлена лента «Сто двадцать тысяч в год». Режиссер — родной дядя моей теперешней жены, Леночки, Григорий Черняк.
Этот немой фильм посвящался Палате мер и весов, которая боролась за точность во всем…
В задуманном мною сюжете некий инженер делал в расчете ошибку в один сантиметр, которая — в результате — оборачивалась ошибкой в 120 000 метров в год.
Фильм должен был быть комедийным, и я договорился с Игорем Ильинским, что он станет играть главную роль. Игорь тогда уже был популярным актером.
Я сдал сценарий. Получил за него огромную сумму: рублей 68 или даже 70! И на эти деньги поехал в Крым со своей приятельницей (тогда я еще не был женат!), чтобы провести там отпуск.
Гриша Черняк приступил к работе над режиссерским сценарием (фильмы в те годы делались быстро!)…
Когда я вернулся, в Большом зале Консерватории должна была состояться премьера. Этот кинотеатр носил название «Колосс».
Я пригласил на просмотр свою даму, говоря, что главную роль исполняет популярный и любимый ею актер.
Заняв оставленные нам места, я с вожделением стал ждать блаженной минуты, когда погаснет свет и появятся титры с именем автора.
Началось действие, но Ильинский не появлялся. Вместо него на экране предстала юная Верочка Марецкая. Она играла роль инженера… Все перипетии судьбы, предназначавшиеся мною, автором, мужчине — Игорю Ильинскому — были переложены на хрупкие плечи Веры Петровны. Если по сценарию у Ильинского была невеста, то в фильме у Марецкой появлялся жених и так далее… Словом, я впервые ощутил на себе «творческое видение» режиссера! Правда, картина имела немалый успех.
Выяснилось, что Юрочка Завадский уговорил Черняка вместо Ильинского снять в этой роли свою молодую жену. Кстати, на их свадьбе я был свидетелем, и Верочка была моей дорогой подругой.
Как я ни объяснял Ильинскому, что это «происки» режиссера и Юры Завадского, а не моя вина, он сильно обиделся. В отместку в одном из первых звуковых фильмов «Механический предатель» Ильинский уговорил сценариста Сашу Андриевского и режиссера Дмитриева прохвосту и жулику по фамилии Носов изменить фамилию на Прут… Так мы шутили в те годы.
К той же поре относится постановка на «Ленфильме» картины «Огонь». Режиссером моего сценария стал Марк Донской — впоследствии классик мирового кино. Сюжет сводился к тому, что один из отсталых народов Севера в поисках огня добирается до советского культурного центра и сбрасывает с себя зависимость от шакалов-купцов, которые этот маленький народ грабили.
Ответом на призыв к добровольному содействию нашим армии и флоту — организации общества, которым впоследствии стал ОСОАВИАХИМ — явился сценарий, тоже реализованный на «Ленфильме» режиссером С. Глаголиным — «Вставайте, мертвые!» [3]
3
В прокате — фильм «Запах великой империи».