Чтение онлайн

В идеале, с таким расходом нам нужна своя лесопилка. Потому что обрабатывать все вручную слишком трудозатратно. Не говоря уже о том, что если Аскелат согласится подписать с нами торговый договор, доставлять обработанное дерево будет куда проще.

Вот только строительство лесопилки требует денег, и мы снова упираемся в самую главную нашу проблему…

Под конец Фаваро добавляет, что дары от Аскелата уже принесли в особняк, а это значит, что я смогу разобраться с ними прямо сейчас.

Но я не успеваю даже подняться из-за стола, когда к нам заходит Огюст. И лицо его настолько бледное и безжизненное, что у меня на секунду останавливается сердце.

— Огюст, что с тобой? Что случилось? — кидаюсь я к нему.

Он заторможенно поднимает голову и в его глазах я замечаю безграничную боль и сожаление.

— Мадам… — тихим, сбивающимся на шепото голосом, отзывается Огюст, — Пришло письмо от вашего супруга…. я не знаю что сказать… извините…

Огюст дрожащей рукой протягивает мне лист бумаги. Я немедленно выхватываю его и впиваюсь глазами в небрежные размашистые строки.

Чем дольше я читаю письмо Адриана, тем сильнее меня переполняет обида и унижение. Буквы плывут перед глазами, а у меня возникает неконтролируемое желание разорвать это письмо на тысячу мелких кусочков и сжечь его!

Вскакиваю со стула и нервно хожу по столовой, кусая губы и снова, и снова перечитывая письмо мужа.

“Диана, ты совсем сдурела???

Как в твою тупую голову вообще пришла мысль украсть нашу праздничную карету!!! Из-за тебя Барбара рыдала навзрыд, и мне пришлось ее успокаивать, ведь именно она украшала эту карету и мечтала отправиться на ней в сад! А из-за тебя всё пошло псу под хвост!!!

Вместо свадебной кареты нам пришлось ехать с церемонии на самой обычной!!! Садясь в неё, Барбара сломала каблук на туфлях, за которые я отвалил целую кучу денег!

Надеюсь, твоя поездка на карете в Топи была ужасной!

И да, я в курсе нападения на Топи! И скажу что ты заслужила это! Так что теперь разбирайся со всем сама! Пока ты сидишь в Топях, я не заплачу ни франка, чтобы кто-то охранял эти земли! Если с тобой что-то случится, ты знаешь, кого в этом винить! Себя и только себя!

Но не думай, что я это так просто оставлю! За слёзы Барбары и наш испорченный вечер и карету, которую ты обменяла на каких-то вшивых крестьян, ты выплатишь мне десять тысяч золотых франков!!! Эту сумма будет включена в восстановление Топей, иначе свободы тебе не видать!!!...”

Десять тысяч!

От возмущения у меня перехватило дыхание.

Вот же мерзавец!

Как я и сказала Фабьену Морану, эта карета вместе с лошадьми не стоит больше шести тысяч. Получается, еще в четыре тысячи Адриан оценил слезы Барбары?

При этом, он ни слова не сказал про погибшего Пьера. Кучера этой самой кареты. От мысли о том, что для Адриана жизни людей не стоят ровным счетом ничего, сердце заходится ноющей болью.

Вновь опускаю глаза на письмо, которое испещрено перечёркиваниями и чернильными кляксами. Будто у Адриана, когда он это писал, от ярости тряслись руки.

Но и меня переполняет бешенство, когда я дохожу до заключительных строчек.

“И еще кое-что! Раз уж тебе, по всей видимости, нечем заняться в Топях, то сшей для нас с Барбарой комплект постельного белья! Мы разложим его в нашей новой спальне!

Барбара очень хотела, чтобы ею стала твоя бывшая комната! Поэтому, считаю, что будет правильно, если ты займешься изготовлением белья лично! И я хочу, чтобы оно было готово уже к концу этой недели!

Зная о том, как ты любишь упрямиться, сразу предупреждаю! Не забывай, что все крестьяне, которые работают в Топях, принадлежат мне! Поэтому, я в любой момент могу отозвать их в любое другое имение на сбор или посев урожая! А одна ты уже не сможешь выполнить пари! НУ и чтобы ты совсем не зарывалась, напомню, что особняк в котором ты сейчас живешь, тоже мой! Стоит мне только приказать и Огюст тут же вышвырнет тебя оттуда! Будешь жить в крестьянской хибаре у какого-нибудь болота!!!”

Прочитав это, чувствую, что мне не хватает воздуха. Горло сжимается от негодования, дикой обиды и бессильной ярости. Очень хочется кричать и я с огромным трудом давлю в себе это постыдное желание. Опираюсь руками на стол, придавив ладонью письмо, и глубоко дышу.

У меня не хватает слов, чтобы подобрать наиболее подходящее для Адриана. Подонок, мерзавец, негодяй? Слишком мелко для него. Тем более, что сейчас он ведет себя, как самая последняя истеричка.

Еще и постельное белье приплел!

Думает, меня так легко напугать жизнью без удобств? Если уж на то пошло, я все время так жила. Так что, если понадобится переехать в простую избу, я сделаю это без каких-либо проблем.

Но вот отбирать у меня работников, без которых пропадает какая-либо возможность выиграть пари, это не просто подло, это низко и гнусно!

Такое ощущение, что ему вообще не важно смогу ли я восстановить Топи. Главное, чтобы я как можно больше страдала.

Сразу же в голову приходит мысль соткать ему белье из самой грубой ткани, да еще с какими-нибудь мелкими колючками, чтобы они с Барбарой тоже помучались. В конце концов, он же не написал какое именно белье ему нужно.

— Мадам Легро! — отвлекает меня от невеселых мыслей обеспокоенный голос Фаваро, — Все хорошо?

— Нет… все ужасно! — дергаю головой я, но благодаря ему мне удается переключиться.

Сделав глубокий вдох, я с большим усилием заставляю себя не думать об истеричном послании Адриана. Будет лучше, если я сама успокоюсь и вернусь к нему позже, когда приведу свои мысли в порядок.

А пока у меня есть более важные дела. Например, я как раз хотела разобраться с дарами Аскелата.

— Мсье Фаваро, не составите ли мне компанию? — поднимаю на него вопросительный взгляд.

— Конечно, мадам, — сразу же поднимается он со своего места.

— Пожалуйста, проводите меня туда, куда вы перенесли дары мсье Аскелата.

— Сию секунду, мадам.

Я благодарю и отпускаю Огюста, который до сих пор стоит с выражением всеобщей скорби на лице. А сама спешу за управляющим, который проводит меня на просторный, практически пустой склад.

Из всех вещей здесь только огромные связки свечей, отслужившая свое мебель, облицовочные камни и три уже знакомых мне массивных кованых сундука.