Чтение онлайн

Ой – это значило “простите, господин Саторро, я больше никогда не буду своевольничать, я буду послушной и никуда не суну свой нос, только отпустите… а-а-а-а!”

– А-а-а-а! – вскрикнула я уже вслух. Руки Рейнарда, как и он сам, исчезли, и я очутилась в крепких объятиях мощных драконьих лап. Земля резко ушла вниз, но это случилось не потому, что мы взлетели, а потому, что дракон увеличился в размерах.

Я едва не забарахталась, но тут же взяла себя в руки. Крепко зажмурилась и свернулась калачиком, прижавшись к могучей груди дракона, покрытой широкими – размером с щит – пластинами чешуи.

“Наверное, так чувствуют себя мыши в плену у кота”, – промелькнуло в голове.

Но Саторро явно не собирался поступать со мной, как с мышью. Драконьи лапы держали меня так бережно, словно я была сделана из хрупкого стекла, а массивные когти прикрывали сверху, чтобы защитить от пыли и сора, поднятых ветром от могучих крыльев.

Никогда не задумывалась, чем пахнут драконы. Но от этого исходил тонкий аромат можжевельника и дыма, от которого приятно закружилась голова…

Мои глаза были закрыты, но по хлопанью крыльев и порывам холодного воздуха, налетевшим на меня, я догадалась, что мы, наконец, взлетели.

Не знаю, сколько полёт длился на самом деле, но по ощущениям он растянулся на несколько часов. Я только и делала, что испуганно жалась к Саторро и изо всех сил жмурилась, запрещая себе открывать глаза.

В голову лезли непрошенные мысли. Если так подумать, то полёт на драконе – это такой вариант авиаперелёта, но в другом мире. На какую высоту тогда поднялся Саторро? Если вспомнить, как я наблюдала за ним с земли, то высота была нехилой, а значит, и падать будет долго…

От этой мысли я невольно дёрнулась, как от удара током, и подпрыгнула на месте. Могучая лапа прижала меня чуть сильнее, и я часто задышала от внезапно нахлынувшего ужаса.

Прямо сейчас подо мной – пустота и жуткая высота! А-а-а-а!

От паники голова окончательно закружилась, а перед внутренним взглядом замелькали непрошенные картинки из прошлого. Вот я иду в первый класс, и Костик Лемешев выкидывает мой пенал в окно. Вот моё первое собеседование, на котором меня просят помыть начальнику кружку. Вот…

Всё настолько плохо, что жизнь перед глазами проносится?!

И тут все панические мысли разом исчезли, словно их выдуло одним мощным порывом ветра.

На смену им пришёл полный покой.

Я внезапно ощутила всю мощь драконьих лап. И эта мощь была не пугающей, а убаюкивающей, словно я находилась под непреодолимой защитой самого грозного – и самого нежного – существа в мире.

Сердце заколотилось ещё быстрее, но на этот раз от охватившего меня приятного волнения и томления – где-то в самом низу живота.

Метка на руке опять зачесалась. Что-то шевельнулось в глубинах памяти, но я слишком погрузилась в собственные ощущения, чтобы отвлекаться на это.

Внезапно в голове возникли ещё какие-то образы. Они были мне совершенно не знакомы, и в первую секунду я здорово испугалась.

И оторопела, да так, что закололо кончики пальцев. Потому, что увидела… себя.

Это действительно была я. Не Эллейн, а я – Алина Бекетова. Только на мне было платье Эллейн – то самое, в котором я сбегала от Арчибальда. И бежала я по подозрительно знакомой дорожке, которая вела от ярко освещённого особняка.

Стоп. Это как это так? Когда моё сознание успело так раздвоиться? И как такое возможно, чтобы я увидела себя, да ещё и в образе себя…

В ушах прогудел какой-то низкий голос, но я не разобрала слов. Растерянность, непонимание и необъяснимое, тянущее сердце, чувство, окончательно вскружили мне голову.

Что со мной происходит? Это были какие-то совершенно новые, невероятные ощущения, которых я никогда раньше не испытывала. Мысли превратились в стремительный калейдоскоп…

…Я бы с удовольствием понежилась бы ещё в драконьих объятиях, да только суровая реальность грубо прервала все мои томления и размышления.

Ветер вокруг засвистел ещё усерднее, голова закружилась в три раза сильнее, а желудок подпрыгнул и затрепыхался где-то в районе горла. Дракон снижался!

Не прошло и минуты, как он приземлился. Его хватка разжалась, и он бережно поставил меня на твёрдую поверхность. Нас опять окутало сизое облако с молниями, и вот передо мной уже стоял Рейнард в человеческом обличье.

– Добро пожаловать обратно, – сдержанно улыбнулся он мне.

– С-спасибо, – кое-как выдавила я. Что-то странное было в том, как он смотрел на меня сейчас. Словно видел во мне что-то такое, о чём я даже не догадывалась…

И опять это чувство. Будто бы ответ вертится прямо перед носом, а я всё никак не могу его ухватить!

Голова всё ещё кружилась, и я глубоко задышала, чтобы разогнать подкатившую муть. Саторро без лишних слов взял меня за локоть и слегка подтолкнул по направлению к особняку.

– Не будем терять времени, Эллейн, – сухо сказал он, и на этот раз сердце у меня ухнуло куда-то в район лодыжек. Точно. Он же обещал серьёзно со мной поговорить!

Бежать было некуда. Мы направились к особняку, как вдруг оттуда выскочила растрёпанная Аделаида и кинулась к нам, крича на бегу:

– Беда, господин Саторро! Беда!

У меня тут же всё внутри сжалось от плохого предчувствия. Вот так вот и отлучайся из особняка!

И как я сразу не подумала? Где была моя голова? Когда я присматривала за своими братьями-сестрами, пока они были совсем мелкими, то их даже в комнате нельзя было одних оставить – непременно что-то случится.

Помню, как буквально на минуту отлучилась в ванную, вернулась и чуть не рухнула с сердечным приступом. Двухлетний Вадик, самый маленький из братьев, шустро и ловко, как обезьянка, забрался на верхнюю полку высоченного шкафа и уже примерялся сбросить вниз огромную хрустальную вазу. Прямо на головы остальных, которые наблюдали за происходящим с радостными воплями.

А тут не шкаф, и не Вадик, а целый особняк!

– Аделаида, что слу… – начала я, но Саторро перебил меня.

– Рассказывай, – коротко велел он, и истерику девушки как рукой сняло. Она шумно выдохнула и заговорила:

– Девочки убирались на веранде в восточном крыле. Там надо было вымести старые жухлые листья и вытащить мелкий мусор.

– В восточном крыле? – уточнил Рейнард. Его голос прозвучал странно напряжённо, и я с недоумением взглянула на него.

Глаза герцога потемнели, на скулах обозначились желваки.