Чтение онлайн

Я судорожно вцепилась в края колючего одеяла и натянула его так высоко, что снаружи остались только мои перепуганные глаза.

— Вы… вы какого черта тут делаете?!

Кресло-качалка под ним издало тихий, ритмичный скрип. Марк чуть склонил голову набок.

— Жду, когда проснешься. Ты беспокойно спишь, Смирнова. В курсе? Стонешь во сне. Да так выразительно, что я уж грешным делом подумал, не пробрался ли в этот сарай кто посторонний.

Мои глаза, казалось, сейчас просто выпадут из орбит.

Стону?! Я стонала во сне, пока он сидел в кресле и… и слушал?!

Краска стыда, полыхнувшая на лице, стремительно перекинулась на шею, грудь и, кажется, достигла самых пяток. Мой мозг лихорадочно заискрил, пытаясь найти хоть какое-то оправдание, хоть какую-то защиту.

— Это… это… — я задохнулась от возмущения. — Вы вообще знаете, что такое личные границы?! Вламываться к девушке в спальню, пока она спит, сидеть тут в темноте и подслушивать! Это непристойное поведение, Марк Александрович! Абсолютно непристойное!

Марк иронично выгнул бровь. Уголок его губ пополз вверх, образуя ту самую дьявольскую ухмылку, от которой у меня всегда слабели колени.

— Непристойное? Студентка, непристойное поведение — это то, чем ты, судя по звукам и сбитому дыханию, только что занималась в своих фантазиях.

Я нервно икнула.

А Марк, ничуть не смутившись, продолжил добивать мою психику:

— А я, между прочим, вел себя исключительно пристойно. Вошел тихо, сел в кресло, никого руками не трогал. Просто сидел и смиренно ждал, пока мой будущий главный архитектор соизволит досмотреть свои увлекательные сны и перестанет вздыхать на весь этот картонный барак. Так что, если кто-то из нас двоих сейчас и ведет себя непристойно — так это твое подсознание, Аня.

— Вы деспод! — прошипела из-под одеяла, мечтая прямо сейчас телепортироваться обратно в Сибирь.

— Я реалист, — парировал он, опираясь рукой о подлокотник и плавно, перенося вес на трость, поднимаясь.

Он возвышался посреди этой убогой советской комнатушки, словно инопланетный корабль, случайно приземлившийся на картофельном поле. Широкоплечий, уверенный, пропитанный властью и запахом дорогого парфюма, который напрочь перебивал запах сырости.

Марк шагнул к моей кровати. Я инстинктивно вжалась в подушку еще сильнее.

Он остановился у самого края матраса. Посмотрел на меня сверху вниз, и в его потемневших глазах мелькнуло что-то такое, от чего у меня перехватило дыхание.

— Поднимайся, Смирнова. У тебя пятнадцать минут на то, чтобы умыться, одеться и выйти на улицу. Озеро, лес и двадцать гектаров ублюдской планировки ждут твоего гениального вмешательства.

Он развернулся и направился к выходу, но у самой двери притормозил. Бросил на меня через плечо насмешливый, обжигающий взгляд:

— И да. В следующий раз, когда я буду тебе сниться… постарайся не стонать так громко. А то у этих стен нулевая звукоизоляция, а у меня, знаешь ли, тоже есть воображение.

Дверь за ним захлопнулась с глухим стуком.

Я с тихим, отчаянным воем натянула колючее одеяло на голову.

Глава 32

Утренний лес встретил нас пронзительной сыростью, туманом, стелющимся над темной гладью озера, и запахом прелой хвои.

Я стояла посреди заросшей асфальтовой дорожки, вдыхая этот ледяной воздух, и чувствовала, как внутри меня медленно, но верно разгорается пожар. Тот самый пожар, ради которого я не спала ночами над чертежами.

Моя мечта оживала. Прямо здесь, среди этих гниющих советских бараков.

Я достала из рюкзака планшет с зажимом, стопку чистых листов формата А4 и лазерную рулетку. Мои руки больше не дрожали. В голове словно щелкнул невидимый тумблер, отсекая все эмоции, смущение и страхи. Остался только чистый, незамутненный архитектурный анализ.

— Так, — я обвела взглядом территорию, быстро прикидывая масштабы. — Они поставили старые корпуса строго по линейке, как казармы. Полностью проигнорировав рельеф. Южный склон пустует, а домики загнаны в тень от вековых сосен. Инсоляция здесь нулевая. Летом тут сыро, а зимой — склеп.

Сделала первый быстрый набросок генплана, чиркая карандашом по бумаге.

Марк стоял в паре метров позади меня, тяжело опираясь на трость. Он молчал. Я ждала, что он сейчас начнет меня разносить, указывать на ошибки, язвить. Но тишина затягивалась.

— Если мы сносим это убожество, ресторан нужно выносить на воду. На свайном фундаменте. А основные гостевые сферы раскидать по естественному террасированию склона. Никаких прямых аллей. Только криволинейные дорожки, вписанные в ландшафт. Мы не должны трогать корни деревьев. Эко-отель должен мимикрировать под лес, а не доминировать над ним.

Я покосилась на Марка, ожидая вердикта.

Он смотрел не на лес. Он смотрел на меня. В его глазах читалось какое-то странное, тяжелое удовлетворение.

— Дальше, — коротко бросил он.

И всё. Никаких поправок. Никакого «ты несешь чушь, Смирнова». Он не вмешивался, словно признавая за мной право быть здесь главным архитектором.

Это окрыляло так, что я едва не взлетела над этим лесом.

Следующие три часа я носилась по территории базы, как гончая, взявшая след. Продиралась сквозь мокрые кусты, замеряла перепады высот, высчитывала инсоляцию, прикидывала розу ветров для будущих панорамных окон. Мои кроссовки покрылись ровным слоем грязи, волосы растрепались, но я этого даже не замечала.

Марк, прихрамывая, следовал за мной по пятам.

— О, посмотрите на эту текстуру коры! Если мы сделаем деревянные рейки на фасадах ресторана такого же оттенка и пустим теплую нижнюю подсветку, здание просто растворится в пейзаже! Это надо зафиксировать!

Я похлопала по карманам, достала свой старенький, потертый смартфон с треснутым защитным стеклом и попыталась поймать фокус на коре дерева.

Сзади раздался снисходительный смешок.

— Ты на это собираешься фактуру снимать? — голос Марка был пропитан царственным скепсисом. — Смирнова, это что за калькулятор? Он вообще цвет различает, или у него только два пикселя в запасе?

Я насупилась, пряча свой многострадальный телефон в карман худи.

— Нормальный телефон. Он звонит, и интернет работает. Мне больше не надо.

Марк закатил глаза так выразительно, словно я только что предложила ему чертить углем по бересте. Он достал из кармана своего кашемирового пальто последнюю, самую дорогую модель iPhone Pro Max, разблокировал его и небрежно кинул мне.

Я еле успела поймать эту стеклянно-металлическую драгоценность, прижав ее к груди.

— Снимай на нормальную оптику, архитектор. Мне потом с этими текстурами работать, а не кроссворды из пикселей разгадывать.