Чтение онлайн

Я смотрел в ее умоляющие глаза и понимал: если я сейчас заставлю врача вколоть ей это обезболивающее, я сломаю то хрупкое доверие, которое только-только начало между нами зарождаться.

— Уберите шприц.

— Марк Александрович, это негуманно, — нахмурился врач. — Рана глубокая, края рваные. Шить кисть по живому — это болевой шок…

— Я сказал, уберите! Шейте так.

Врач тяжело вздохнул, звякнул стеклом, откладывая шприц на металлический столик, и потянулся за изогнутой хирургической иглой и шовным материалом.

Я снова посмотрел на Аню.

Перехватил ее левую, здоровую руку. Жестко, но бережно сплел наши пальцы, давая ей точку опоры.

— Смотри на меня. Только на меня, Смирнова. Забудь про него.

Она судорожно сглотнула, кивнула и вперила взгляд в мое лицо.

Когда первый стежок прорвал ее окровавленную плоть, пальцы Ани в моей руке дрогнули и крепко сжались. Но ее лицо… ее лицо осталось абсолютно спокойным. Ни стона, ни шипения сквозь зубы. Только легкая, едва заметная морщинка пролегла между бровей.

Она вдруг… усмехнулась.

— Я и смотрю, Марк Александрович. Пытаюсь рассчитать, не выставите ли вы мне счет за то, что держите меня за руку. Боюсь, по прайсу вашего бюро я за эту услугу до конца жизни не расплачусь.

Я на секунду опешил, а потом не выдержал. Из груди вырвался короткий, низкий смешок.

Она шутила. Ей зашивали ладонь по живому, а эта сибирская белка сидела и язвила.

— Считай это бонусом для лучшего стажера, — в тон ей отозвался я, не разрывая зрительного контакта. Мой большой палец медленно, успокаивающе поглаживал ее пульсирующее запястье. — А вообще, я под впечатлением. Удар у тебя поставлен блестяще, Смирнова. Идеальная биомеханика.

— Никакой магии, исключительно законы физики. Масса граненого стакана, помноженная на ускорение. Идеальный инструмент для демонтажа пустых голов.

— А колено между ног? — я наклонился еще ближе, так, что мог пересчитать крапинки в ее потемневших глазах. Запах ее яблочного шампуня смешивался с резким запахом спирта. — Тоже сопромат?

— Разумеется. Точечное приложение критической нагрузки на самую уязвимую, не армированную конструкцию. Приводит к мгновенному обрушению всей системы. Вы же сами учили меня искать слабые узлы в проекте.

Хирург, колдующий над ее рукой, громко, нервно сглотнул.

Он переводил ошалелый взгляд с меня на нее и обратно, явно не понимая, как два человека могут спокойно обсуждать архитектуру, пока одному из них зашивают разорванную плоть.

— Напомни мне никогда не злить тебя в барах. Ты опасная женщина.

— Вы злите меня каждый божий день. И, как видите, вы до сих пор целы.

— Значит, у меня хороший запас прочности, — я улыбнулся, глядя на ее губы. — Ты потрясающая.

Слова сорвались с языка сами собой. Без сарказма, без двойного дна. Абсолютно чистая, обнаженная правда.

Аня замерла.

— Вы тоже… — вдруг почти шепотом ответила она, и ее пальцы в моей руке дрогнули, переплетаясь с моими еще крепче. — Нормальный. Иногда. Когда не ведете себя как самовлюбленный диктатор.

— Я запомню этот комплимент. Буду нести его как знамя.

— Всё, — выдохнул хирург, откладывая окровавленный инструмент с таким видом, словно сам только что побывал на пытке. — Обрабатываю и накладываю повязку.

Аня медленно выдохнула.

Я осторожно отпустил ее ладонь и притянул к себе. Не как начальник стажера. А как мужчина — свою женщину.

Она уткнулась лбом мне куда-то в ключицу, пряча лицо. Я чувствовал, как колотится ее сердце, чувствовал тепло ее тела. Зарылся пальцами в ее растрепанные волосы на затылке.

— Всё закончилось, — тихо произнес, прижимая к себе. — Поехали домой.

Аня кивнула, не поднимая головы, и впервые за весь этот безумный вечер я услышал, как она тихо, с облегчением шмыгнула носом мне в рубашку.

Мой личный, не поддающийся никаким расчетам проект.

И я точно знал, что эту конструкцию я никому не позволю сломать.

Глава 35

Я проспала до обеда. И никто, мать их, никто в этом доме меня не разбудил.

Когда я с трудом разлепила глаза и сфокусировала взгляд на электронных часах, стоящих на прикроватной тумбочке, цифры «12:45» подействовали на меня как удар током.

— Твою мать! — вырвалось у меня хриплым шепотом.

Сон как рукой сняло.

Я подскочила на кровати, тут же зашипев от боли — зашитая вчера ладонь пульсировала под тугой марлевой повязкой, напоминая о ночном кошмаре в баре.

Я опоздала на пары. Совсем. Безнадежно.

В панике сорвавшись с места, я пулей залетела в ванную.

Быстро, стараясь не мочить забинтованную руку, приняла душ. Времени на то, чтобы высушить волосы, уже не было — с них капала вода, заливая спину. Я судорожно натянула чистые джинсы, схватила первую попавшуюся футболку, надела ее и, схватив рюкзак, бросилась вниз…

Я забыла надеть толстовку.

Мой мозг, перегруженный стрессом, болью и страхом опоздания, просто вычеркнул этот обязательный, многолетний ритуал из памяти.

Я поняла это только тогда, когда выскочила в коридор и нос к носу столкнулась с Ликой. Она как раз спускалась, выглядя, как всегда, так, словно собралась на красную ковровую дорожку.

Она замерла.

Ее взгляд, скользнувший по моему лицу, вдруг опустился ниже. На мои открытые руки. На плечи. На ключицы.

Я увидела, как расширились ее идеально накрашенные глаза. Как приоткрылся рот. И этот взгляд… Боже, как же я ненавидела этот взгляд. В нем плескалась жуткая, липкая смесь первобытного ужаса и удушающей, тяжелой жалости.

Кожу мгновенно обдало ледяным холодом.

Да прекрати уже так пялиться, — в отчаянии подумала, сжимая челюсти.

— Доброе утро, — бросила я сдавленно, не глядя ей в глаза, и, обогнув по широкой дуге, практически сбежала вниз по лестнице.

В холле было пусто.

С кухни доносился негромкий голос Марка — он с кем-то разговаривал по телефону.

Я зашла в арку, стараясь дышать ровно. Марк стоял спиной ко мне, у кофемашины. Он слушал собеседника и одновременно наблюдал, как темная струйка кофе льется в чашку.