Чтение онлайн

Чекисты, исходя из своих оперативных соображений, определили дату для выступления «белоэсеровских» организаций для ряда регионов Сибири — 8 февраля 1921 г. Они к этому времени с помощью агентуры уже создали некоторое количество региональных «организаций» и были готовы «снять урожай». По сигналу Павлуновского сразу после начала Западносибирского мятежа в Омске, Новониколаевске, Барнауле, Томске, Тюмени были произведены массовые аресты. Дата 8 февраля было выбрано не случайно, а для создания убеждения о том, что чекисты сорвали общесибирский заговор, приуроченный к началу восстания в Тюменской губернии. 1 марта 1921 г. Павлуновский сообщил зампреду ВЧК Ксенофонтову, что не может выехать в Москву в связи с восстанием и разработкой сибирской организации «Крестьянского союза» [206] .

Власти Тюменской губернии были жизненно заинтересованы в том, чтобы свалить вину за полный провал своей работы на политических врагов. Поначалу глава Тюмгубчека Студитов писал: «Что-либо сказать и доказать документально об участии эсеров вообще, то к великому горю сказать не могу, но убеждён, что была усиленная подготовка к тому, что в настоящее время происходит…». Зато в обширном докладе от 5 апреля 1921 г. Студитов уже уверенно заявлял, что «причиной восстания послужила подготовка крестьян эсерами и другими контрреволюционными группами». В качестве одной из групп фигурировала молодёжная организация, руководимая корнетом С.Г. Лобановым, которая была «раскрыта» чекистами в Тюмени в ночь на 11 февраля 1921 г.

Однако никакой подпольной организации и её главаря-корнета не было, ибо 19-летний студент техникума Лобанов в армии никогда не служил. Его вместе с другими юношами чекисты обманом заманили в одну из квартир и арестовали. Всего в «организации» насчитывалось 39 чел., в том числе двое малолетних. Основные показания на участников «организации» дал бывший офицер и сексот Д.Т. Львов: он по заданию ЧК сам трезвонил о необходимости помочь восставшим и захватить город. Львов для обеспечения конспиративности был выведен из дела, а уже 4 марта 17 чел., включая 14-летнего подростка, расстреляли. В число «заговорщиков» по инициативе начальника Секретно-оперативного отдела губчека И.С. Бойко была включена и 18-летняя комсомолка Косарева — секретарь СОО, отвергнувшая любовные приставания Бойко.

Что касается так называемого «Тобольского повстанческого центра», то эта группа антисоветски настроенных местных гимназистов попыталась осуществить единственную акцию: похитить оружие из гарнизонного клуба, во время проведения которой в ночь на 2 февраля 1921 г. они и были арестованы. Реально никакой контрреволюционной работы среди населения эта группа «Русский союз» во главе с 15-летним С. Долганевым (его отец был убит большевиками, также красные замучили его дядю — архиепископа Тобольского Гермогена) не вела. Тем не менее чекисты, отпустив остальных мальчишек, расстреляли Долганева как «опасного и неисправимого представителя семьи классовых врагов» [207] .

В Красноярске в ночь на 19 февраля было арестовано 89 чел. во главе с земскими деятелями, организовавшими якобы заговор из эсеров, меньшевиков и колчаковских офицеров. Название «организации» лишь подчёркивало убожество фантазии следователей: «Комитет красноярской организации объединённых». Всего же арестовали около 300 «заговорщиков». Месяц спустя, в ночь на 21 марта, красноярские чекисты ликвидировали организацию «Всероссийский комитет по борьбе с Советской властью», «боевая группа» которого насчитывала 108 человек. Как саморазоблачительно сообщает чекист-краевед В.М. Бушуев, Енисейская губчека «внедрила в эту организацию своих сотрудников, через которых была в курсе замыслов заговорщиков».

Во всех губерниях «заговорщиков» однообразно обвиняли в составлении списков коммунистов и их адресов для последующего уничтожения партийно-советского аппарата. Некоторые авторы — В.Ф. Гришаев, М.А. Ефремов — обнаруживая незнакомство с современной историографией вопроса, в работах новейшего времени приводят исходящие от чекистов данные о том, что на территории Алтайской губернии было-де раскрыто 220 групп Союза с тысячами участников. Ефремов также повторяет версию о героическом предотвращении восстания «эсеро-белогвардейского союза» в ночь на 8 февраля 1921 г. в Новониколаевске, когда командование местного коммунистического полка за 45 минут собрало 500 вооружённых людей и внезапно захватило «белогвардейский штаб» [208] .

Однако архивно-следственное дело алтайского отделения Крестьянского союза, сфабрикованное на рубеже 1920–1921 гг. сотрудниками отделения РТЧК ст. Барнаул и их коллегами из Алтгубчека, наглядно свидетельствует о провокационной работе чекистов, придавших делу грандиозный размах. Нелегальную работу В.И. Игнатьева фактически направляли тайные агенты губчека и ОРТЧК. Из следственных материалов видно, что в их фабрикации участвовали десятки (!) секретных агентов. Очень большую роль сыграл негласный уполномоченный ОРТЧК Н.В. Волохов, работавший слесарем в главных железнодорожных мастерских Барнаула и исполнивший для Игнатьева роль одного из ведущих заговорщиков. Волохов, входивший в состав Алтайского губбюро РКСМ, нарочно выбыл из комсомола. В ходе следствия он был фиктивно арестован, поработав и как внутрикамерный осведомитель — «наседка», после чего попал в список из 131 чел., освобождённых чекистами с прекращением дела.

Сапожник-сексот П.А. Плотников в декабре 1920 г. вербовал в «организацию» сотрудников главных железнодорожных мастерских, аналогичную провокационную работу там же проводил токарь И.А. Кошелев. 5 декабря 1920 г. председатель участкового профсоюза мастерских Степанов показал, что в этот день слесарь Н.В. Волохов сообщил, что, по предложению И.А. Кошелева и Кошачко, он, Степанов, избран в руководящую тройку «организации», которая планирует агитировать за Учредительное Собрание, забастовку, а также собирать оружие.

Чекисты пытались связать придуманный ими заговор с реальным Сорокинским крестьянским восстанием, насчитывавшим до 10 тыс. участников и оперативно подавленным в конце января. Уполномоченный наружного наблюдения губчека Рэннэр 31 января 1921 г. сообщал в аппарат уполномоченного по политпартиям, что остатки «Крестьянского союза» во главе с Леоновым выслали для связи с восставшими крестьянами 15 человек. На самом деле бывший поручик Леонов был сотрудником ЧК. Агент В.П. Розанов, согласно рапорту Рэннэра, 30 января встретился на деревообрабатывающем заводе с заведующим колёсным цехом С.Д. Новосёловым и обсуждал с ним, как бы отправить к сорокинским повстанцам 40 чел. подмоги. Также «тов. Розанов» получал от чекистов задания выяснить местонахождение того или иного человека.

Плотная сеть законспирированных сотрудников губчека работала на периферии. Агент Арканс в своём рапорте 15 января 1921 г. сообщал уполномоченному агентурного отделения: «Согласно данной мне задаче о вступлении в контрреволюционную организацию в селе Калманке доношу следующее: В Калманку прибыл 9-го. 10 января приступил к обследованию семейств красноармейцев. (…) 11 января утром был у Александра Конышева, после долгих разговоров Конышев сказал, что здесь есть организация. Я тогда представился ему как бывший офицер и желающий помочь организации своей работой… 12 января… поздно вечером приехал из Панфилово отряд от 80[-го] эскадрона и арестовали 13 человек…».

Арканс просил начальство прислать печать и штамп «Барнаульской [нелегальной] организации, которая была летом, я в ней состоял, так что, прошу, пришлите на всякий случай одну или две бланки, а подписи я знаю кого подписывать. (…) Вышлите [мне] на всякий случай офицерское удостоверение (чин прапорщика) на фамилию Андреев». Вероятно, сексот ранее работал именно в упоминавшейся выше «Алтайской нелегальной (народной?) организации». Также Арканс просил прислать себе в помощь под видом работника губсобеса или земельного отдела ещё одного сотрудника.