Чтение онлайн

Вот красноречивая телеграмма, полученная в губчека 4 марта 1921 г.: «Организация в Змеиногорске создана силами Политбюро (! — А.Т.) по сведениям есть действительная организация [в] Ново-Алейском[;] еду на место ЛИПКИН». Глава Каменского политбюро Вегис 7 февраля арестовал 36 «главарей», якобы намечавших выступление на пять часов утра 8 февраля, а вскоре отчитался уже о 134 арестованных, из которых 7 % были «кулаками», а 10 % — служащими советских учреждений. Затем Вегис арестовал и нескольких коммунистов.

При фабрикации дела Вегис опирался как на уполномоченного политбюро по правым партиям Крымского, так и на помощь своих конспиративных агентов — Ив. Завьялова, М. Гололобова, Пугачёва, Дреманова и других. Малограмотный Гололобов так сообщал об «организации» в с. Высокая Грива: «Мы… напрягая все усилия по шепению гадов Саветской Республики и напали на нить подпольную готовящую организацию…». Осведомитель Т. Тоскин показывал, что в селе руководит «организацией» учитель М. Селихов. Также в Высокой Гриве доносили на односельчан сексоты С.А. Яковлев и А.Т. Алексашина. Таким образом, через год после организации Алтгубчека в крупных сёлах насчитывалось по несколько её тайных агентов.

Чекист Крымский провёл большую провокационную работу. Он сообщал, что с 22 января по 6 февраля 1921 г. работал по «группе кулаков» с. Крутиха и в трёх сёлах арестовал более 40 чел., из которых половину вскоре пришлось освободить, но 22 остались в тюрьме. В группу «кулаков» Крымский внедрил осведомителей В. Поскотина и Бунина-Дунайского, а через последнего дополнительно ееёл ещё и Колесникова. Крымский и Вегис сообщали в губчека, что «конечно, нельзя сказать, что работа сделана чисто», поскольку оставалась на свободе контрреволюционная группа в с. Ново-Ярковское; в с. Травинское, по слухам, было целых 50 членов организации и сотня винтовок, а в небольшую подпольную группу с. Закладнинское был уже послан секретный сотрудник с целью проникнуть в неё.

Среди более чем 700 арестованных по делу «Крестьянского союза» были даже представители номенклатуры: заведующий жилищным подотделом в Барнауле Крылов, завотделом управления Барнаульского уездисполкома Д.Е. Блынский (обвинялся в том, что выдал пропуск главному заговорщику В.И. Игнатьеву, с которым тот покинул пределы губернии), а также работники заготовительных организаций, служащие и милиционеры. Коллегия губчека, рассматривая дела большинства «заговорщиков», из-за крайней слабости улик была вынуждена штамповать по преимуществу лёгкие приговоры. Около 500 арестованных, среди которых был заметный процент сексотов, оказались к июню 1921 г. на свободе. Однако 70 чел. — каждого десятого из арестованных — расстреляли [209] .

Что касается Новониколаевска, то военная организация «Крестьянского союза» — чекисты её именовали «Сибирско-украинским союзом фронтовиков», насчитывавшим якобы до 2.000 участников — была создана с помощью опытного провокатора 37-летнего И.С. Степанова, эсера, действовавшего под кличкой «дядя Ваня». От имени «Союза фронтовиков» Степанов составил воззвание к новониколаевскому гарнизону, где призывал восстать против преступлений «палачей» и заменить «банду» коммунистов всенародным Учредительным Собранием. Со знанием дела «дядя Ваня» в своём воззвании говорил о чекистах: «… Эта банда как вампиры режет и колет штыками в подвалах жертвы несчастных заключённых, убивая по несколько десятков чел. каждую ночь». В чекистской провокации «дяди Вани» активно были задействованы агенты: служивший в 46-м полку С.Т. Гусельников, сотрудник военкомата Ф.И. Казанцев, а также Ф. Масленников, Беланов (он же «Фомичев»), Марченко, И.Н. Моисеев, М.И. Сидельников. На конспиративной квартире И.С. Степанов собирал вокруг себя военнослужащих и затем вместе с помощниками-сексотами оговаривал их, выставляя заговорщиками. Спецагент Степанов летом 1921 г. активно участвовал в фабрикации ещё ряда дел в Новониколаевске и окрестностях.

Одновременно новониколаевские чекисты сфабриковали с помощью секретного агента, бывшего командира РККА А.Ф. Штутаса и его помощников (С.Д. Монакова, И.Д. Угрюмова, Белобородова-«Сорокина») филиал организации, получившей название «Сибирское учредительное собрание». В марте 1921 г. А.Ф. Штутас показал, что белогвардейская организация в Новониколаевске была создана им в 1920–1921 гг. по заданию уполномоченного по шпионажу и военным делам уездной чека М.К. Зайцева: «В этой организации работало нас 5 секретных сотрудников и друг друга мы не знали, все занимали ответственные посты в организации… иногда я рапорты писал просто под диктовку Зайцева, [он] всегда грозил арестом, печати организации были сделаны по распоряжению Зайцева…». В марте 1921 г. участники обеих «организаций» были расстреляны вместе со многими сексотами и самим М.К. Зайцевым, который тогда же был разоблачён как провокатор. Вся история «органов» показывает, что уничтожение собственных сексотов вместе с их жертвами для скрытия следов масштабной фабрикации дел — фирменный почерк чекистов [210] .

«Вскрытые» организации в губернских центрах состояли из представителей считавшихся самыми опасными для советской власти социальных групп: зажиточного крестьянства, бывших белых офицеров и интеллигенции. Многие из арестованных были расстреляны в течение ближайших недель [211] Тем же, кто оказался в списках «рядовых участников», из-за полного отсутствия улик выносились нередко мягкие приговоры.

Павлуновский 24 марта 1921 г. разослал по губернским чека шифровку, где говорилось, что обнаружена общесибирская («центральная») организация «Крестьянского союза», связанная с белогвардейцами. Сообщив, что ячейки заговорщиков обнаружены в Челябинске, Тюмени и Екатеринбурге, полпред велел обо всех подпольных организациях — как вскрытых, так и находящихся в агентурной разработке — немедленно сообщать ему лично [212] . Из этой телеграммы видно, что на конец марта Павлуновский не был готов представить дело так, что «Крестьянский союз» имеется во всех сибирских губерниях. Но с раскручиванием дела через несколько недель на Лубянку были отправлены торжественные сообщения о ликвидации огромного единого заговора эсеров и белогвардейцев.

Стремясь показать рвение в борьбе с «бело-эсеровскими заговорщиками», Павлуновский 29 апреля 1921 г. на заседании Сиббюро ЦК выступил с инициативой ужесточить карательную политику и предоставить органам ВЧК право применять расстрел за «принадлежность к буржуазно-белогвардейским организациями заговорам». На самом деле все чека давно пачками расстреливали обвиняемых «заговорщиков», так что предложение Павлуновского было чистой воды лицемерием и желанием продемонстрировать перед правящей верхушкой переход прошляпивших Западносибирский мятеж чекистов к более жестокой карательной политике. Расправы над «бело-эсеровскими» заговорщиками по приговорам Новониколаевской чека прошли в конце марта. В ночь на 24 марта славгородские чекисты вместе с руководителями уезда расстреляли 31 «заговорщика» с. Ново-Кормиха. Это дело на крестьян, ранее участвовавших в восстании и затем амнистированных, было сфабриковано с помощью сексотов политбюро А.Я. Шильгави, выдававшего себя за освобождённого из тюрьмы австрийского офицера, и его помощника-коммунара Я. Тимченко [213] .

Хотя организации «Крестьянского союза» в некоторых губерниях Сибири действительно существовали, их работа была скромной, а попытки создания «боевых организаций» не пошли дальше деклараций. В этой связи характерно, что О.А. Пьянова, изучившая дело квази-офицерской «густомесовской организации» в Омске, в которой состояли юнцы и женщины, сделала вывод о том, что военная организация Крестьянского союза офицером Н.П. Густомесовым всё же была создана. На самом деле, признательное письмо Густомесова брату, где говорилось о «наслаждении», испытываемом на допросах у председателя губчека Гузакова, и на которое опирается Пьянова, явно написано под диктовку чекистов, поскольку не было отправлено адресату, а осталось в деле как необходимая для ЧК улика. В.И. Игнатьев и его подельники вели с чекистами игру, откупившись от высшей меры своими «признаниями». Первоначально Игнатьев, уверенный, что его скоро расстреляют, не был готов свидетельствовать против социалистов открыто, но в итоге оказался сломлен и выведен на процесс эсеров в 1922 г., оговаривая всех, на кого указали чекисты, за что получил полную амнистию [214] .

«Заговоры» вскрывались повсеместно в течение всей весны 1921 г. В Семипалатинске 17 апреля чекистами было арестовано сразу 300 участников «белогвардейской организации», состоявшей из интеллигенции, бывших офицеров, гимназистов и бойскаутов. В апреле небольшая «организация по свержению советской власти», состоявшая из поселковых служащих и крестьян, была арестована в пос. Болотное Томской губернии. Били и по своим. Акмолинское политбюро с 1 по 3 марта 1921 г. арестовало 23 бойца 3-го батальона войск ЧК (во главе с помкомвзвода и старшиной роты), и уже 4 марта все эти «заговорщики» были приговорены к расстрелу [215] .

Пугая власти заговорами, председатель Енисейской губчека Р.К. Лепсис 25 апреля 1921 г. докладывал губкому, что помимо «Крестьянского союза», по делу которого было арестовано в феврале почти 300 чел., есть и другие контрреволюционные организации, которые якобы хотят восстать к 20–25 мая, «а если это не выйдет, то до осени действий не предпринимать, а перейти в Советские органы для их дискредитации». Опасения, что советский аппарат может оказаться пронизанным враждебными элементами, были характерны для всех руководящих чекистов.