Чтение онлайн

— Ладно, — фыркнул Юэн и снова положил руку Бернарду на бедро, на этот раз уже чуть ближе к области паха. — Видео только с ужином будет достаточно.

Его пальцы крепче сжались на ноге. От Юэна приятно пахло гелем для душа и травяным чаем. Бернарду вдруг захотелось уткнуться ему в шею и вдохнуть аромат его кожи. Он приблизил лицо, ощутив теплоту дыхания на своих губах, и, услышав стук капель о стекло, посмотрел Юэну за спину. Погода портилась, пошёл дождь.

— Мы немного отвлеклись, — сказал Бернард, накрыв ладонью руку Юэна. — Вообще-то, мы сели выбирать стройматериалы и мебель, а не заигрывать друг с другом.

— Можем совмещать, — предложил Юэн. Перевернув ладонь, он переплёл их с Бернардом пальцы. — Я ещё давно говорил, что могу делать несколько дел одновременно.

— Смотрю, у тебя сегодня игривое настроение.

— Почему бы и нет? — приподняв бровь, спросил Юэн. Он разжал пальцы и медленно потёрся ладонью об ладонь Бернарда, отчего мурашки побежали по коже. — Ужасно, что у нас по-прежнему так мало времени побыть вдвоём. Мы касаемся друг друга только ночью, когда оба уставшие после работы и нам нужно спать. Если выдаётся совместный ужин или, как сегодня, утро, мне хочется использовать это время по максимуму. Мы ведь не просто сожители.

— А я и не говорил, что против. Просто отметил, что настроение у тебя сегодня хорошее. Контрастно по отношению к погоде, — сказал Бернард, кивнув в сторону окна, в которое ветер швырял крупные капли дождя и мелкие листья.

— Не очень понимаю людей, которым в хмурую погоду хочется грустить, — цокнув языком, сказал Юэн и положил подбородок Бернарду на плечо. Его сияющие глаза казались серебряными. — Предпочитаю делать наоборот.

Он вновь потёрся ладонью об ладонь и переплёл их пальцы.

— И всё же давай займёмся делом, — кашлянув, сказал Бернард, — раз уж начали.

— Ладно, — ехидно прошептал Юэн.

На кухне за ноутбуком они просидели больше двух часов. Могли бы и меньше, если бы не продолжали отвлекаться. Юэн постоянно прижимался к Бернарду, поглаживал бедро, касался предплечья и ладони его свободной от мышки руки. Попутно с этим принимал активное и невозмутимое участие в выборе стройматериалов и в беседе о предстоящем ремонте. Всё время пока они сидели, Бернард боролся с желанием заключить Юэна в крепкие объятия и ответить на все его заигрывания, но если бы он позволил себе такое, вряд ли они сделали бы что-то полезное. А он очень хотел определиться с образом их комнаты и был готов хоть сегодня заключить договор с ремонтниками, чтобы те в ближайшее время приступили к работе. Поэтому Бернард в ответ мог только стискивать ладонь Юэна и прислоняться щекой к его макушке, когда тот укладывал голову ему на плечо. Прикосновения Юэна и так порой сбивали с мыслей, и Бернард просматривал одни и те же страницы товаров онлайн магазина по несколько раз. У них действительно было катастрофически мало времени, чтобы побыть вдвоём. Юэн реже пел и играл на гитаре, банально потому что уставал. И главное, думал Бернард, оно вот так и продолжится. Выкраивать время друг для друга сложно, но от этого ценность проведённых вместе минут будто бы возрастала.

С утра Бернарду показалось, что неожиданный выходной свалился как снег на голову. Он уже привык днём сидеть в студии и периодически заглядывать с бумагами к Чилтону в бюро. Ему было проще подстраиваться под плавающий график Юэна, поэтому выходные он брал исключительно для того, чтобы вместе отправиться куда-нибудь. А так, чтобы просто посидеть дома... давно такого не было.

— Чем займёмся? — спросил Юэн, когда Бернард наконец закрыл крышку ноутбука и потянулся. — У меня ещё есть время до работы.

— А чем ты хочешь заняться? — посмотрев в сторону окна, спросил Бернард. Дождь не прекращался. Более того даже усилился, и поднялся ветер. — Жаль, что в такую погоду никуда не выбраться.

— Тогда без сомнений у нас только один вариант, — бодро заявил Юэн, вставая из-за стола и подхватывая Бернарда за плечо. — Займёмся... — низко и бархатно протянул он, на мгновение приподняв брови, — проявкой фотографий, которые я делал в «Вайтбридже». У меня тоже есть дело, которое я не хочу больше откладывать. Пошли-пошли.

Оказавшись в проявочной, Юэн сразу переключил свет на красный и выставил перед собой руки.

— Его можно включать непосредственно при проявке фотографий, — напомнил Бернард. — Сейчас необязательно.

— Обязательно, — настоял Юэн и, приблизившись к Бернарду, мягко потрепал его за щёки. — Потому что это самое интересное. За столько времени ты уже привык и не воспринимаешь красный свет как что-то особенное. Но для меня это необычно. Дай насладиться впечатлениями.

Пока Юэн касался лица Бернарда самыми кончиками пальцев, Бернард просто изучающе смотрел на него. При таком освещении губы Юэна казались бледными, а глаза тёмными. Красный свет мягко подчёркивал его черты лица: прямой нос, скулы, ямочку на подбородке, которую так хотелось погладить большим пальцем.

Бернард задумался: меняются ли люди, или просто в процессе общения открываются новые грани их характера? Сейчас Юэн представал нежным и заботливым. В его мягких и смелых прикосновениях читалась искренность. И Бернард осознавал, что в иной ситуации Юэн может быть резким и жёстким, не терпящим оскорблений и предпочитающим решать спорные вопросы крепкими словами и не менее крепкими кулаками.

В начале знакомства Бернард часто ловил в его взгляде что-то холодное и... волчье. Несмотря на показушную инфантильность Юэн всем своим видом говорил: не лезь ко мне слишком близко, и я не покажу свои острые зубки. Бернард понимал странность и иронию возникающей ассоциации, но Юэн был похож на собаку. С теми, кого хорошо знал, он вёл себя дружелюбно. Радостно вилял хвостом при встрече и любил, когда его чешут за ухом. Но если кто-то посмеет поднять на него руку — вцепится в неё клыками мёртвой хваткой.

Бернард с каждым днём всё сильнее восхищался этим человеком. Его характером и жизненными установками. Юэн был разным и многогранным. Как и его голос. Сладкий и мелодичный, когда он исполняет песню на сцене, и с проклёвывающейся напряжённой, временами даже угрожающей хрипотой, когда он зол или раздражён. Потом эта же хрипотца могла стать нежной и обволакивающей, словно тёплый бархат, когда он жарко шепчет что-нибудь на ухо, а сладость в голосе сочится язвительностью, перед тем как он замахнётся кулаком в ответ на колкую реплику в своей адрес.

Юэн не боялся показаться глупым и наивным. Был прямолинейным и мог ляпнуть что-нибудь в самый неподходящий момент. Он не боялся быть собой. Боялся только показывать свои явные фобии, потому что другие могли использовать их против него. Он оберегал свои точки, которые считал слабостями. И каждый раз касаясь его шрама, Бернард просто хотел напомнить, что, находясь рядом, Юэн может полностью быть собой. Не винить себя. Не стесняться. Ему нет смысла оберегать свои слабости, потому что Бернард их принимает, он готов жить с ними и, если потребуется, защищать от других. Потому что к шрамам Юэна он уже относился так, будто они были его собственные.

Когда у Бернарда заболели щёки от тисканья при красном свете, Юэн принялся пересматривать на просвет ленты негативов из «Вайтбриджа».

— Вот эти точно нужно проявить, — посоветовал Бернард, стоя рядом и указывая на отрезок из пяти кадров. — На мой взгляд, фотографии с них получатся хорошими.

— Как ты можешь это определить? Здесь же все цвета наоборот! Но раз уж мне советует профессионал, как я могу не послушаться его?..

После долгого изучения негативов (Бернарду даже показалось, что стройматериалы и двуспальную кровать они выбрали быстрее), Юэн наконец отобрал те, которым решил дать дальнейшую жизнь в виде фотографий.