Чтение онлайн

— Бинго.

— И что ты ему ответил?

— Что это дело, требующее ответственного подхода, — нараспев протараторил Юэн, — и мне надо подумать. Серьёзно подумать. Хотя игра в коллективе — это то, чего мне порой сильно не хватает.

— В чём проблема тогда? Их группа уже распалась, а с Натом можно хотя бы попытаться найти компромисс в процессе творчества. Конфликты неизбежны, но... сам понимаешь.

— Сказать проще, чем сделать. Мы поговорили с ним о том, кого можно ещё позвать. Он предложил Тима и Челси, — усмехнулся Юэн. — Я сказал, что необязательно было устраивать эпичный разбор полётов и расформировывать старую группу, чтобы включить меня в новый состав. Нет, Челси точно теперь будет держаться от Ната на пушечный выстрел. Обидно на самом деле, она хорошо играла на барабанах. Нам мы пригодился её талант.

— А Тим? Как его полное имя, кстати? Из-за твоей любви сокращать имена я не знаю, как кого зовут.

— Тимоти, — засмеялся Юэн, разделываясь с остатками сэндвича. — Его зовут Тимоти. Мальчик-сахарок Тим. В общем, думаю, он согласится. Но только на клавишные. На бас не пойдёт.

— Есть ещё кто-нибудь на примете?

— Есть, — кивнул Юэн, — один знакомый барабанщик, который сейчас страдает от отсутствия коллектива. Надеюсь, Нат не отпугнёт его своим поведением. Знаю пару человек, которые в теории могут согласиться на бас-гитару. Часть из них, правда, на дух не переваривает Ната, другая часть — меня, — засмеялся Юэн, обхватив руками термокружку с кофе. — В общем, подбор коллектива это только первая страшная ступенька, потом нужно как-то собраться всем вместе. Это уже не подростковые годы, когда уйма свободного времени. Кто работает, у кого семья... Но собраться вместе тоже недостаточно, нужно ещё научиться как-то слаженно играть, а не постоянно материть друг друга.

— Это может растянуться надолго...

— В общем-то, да. Пока мы решили остановиться на нескольких репетициях, если найдём барабанщика. Согласится Тим — будет ещё лучше. Может, и ещё какие-то люди подтянутся. Не хочу загадывать, там дальше посмотрим, какие настроения у нас будут. Может, пошлём идею с группой куда подальше.

Какое-то время они молча наблюдали за мутной пеленой дождя. Стихия должна отпугнуть диких животных. Призраков, возможно обитающих в этом месте, отпугнуть гораздо сложнее, но о них Бернард больше не заикался. Подтянув согнутые в коленях ноги к груди, Юэн опустил голову на сложенные руки.

— Ю?

— Это я.

— Если вы всё-таки соберёте группу... — тихо произнёс Бернард, всё ещё держа термокружку, — что будет с твоими сольными выступлениями?

— С ними всё останется по-прежнему, — ответил Юэн, чуть крепче прижавшись к Берну. Выпитый кофе, конечно, согревал, но они уже долго сидели без движения. К тому же одежда Юэна ещё не успела до конца высохнуть, и от этого временами ему было зябко. — Я продолжу выступать отдельно. Потому что есть песни, которые я хочу сочинять и исполнять лично, без чьего-либо вмешательства и правок. Это важно для меня. Я не смогу это бросить ради командой игры, буду как-то совмещать, — улыбнулся он. — Тебе же удаётся работать и в фотостудии и в бюро Чилтона. Чем я хуже?..

— Ничем ты не хуже. Ты даже лучше... меня, — задумчиво сказал Бернард.

Юэн потянулся к его термокружке. Уж очень соблазнительно пахло кофе.

— Смотрю, тебе нравится что-то за мной доедать или допивать... — сказал Бернард, но руки от кружки не убрал, просто позволил Юэну, накрыть её своими ладонями.

— Твоё кажется вкуснее, — с невозмутимым видом улыбнулся Юэн и, потянув кружку с кофе к себе, ощутил, что Бернард сам медленно и аккуратно прислонил её к его губам.

Сделав несколько глотков, Юэн облизнулся и заметил на себе пристальный взгляд Берна.

— Что такое? Я оставил тебе, не смотри на меня так.

— Нет, я просто... — вдруг замялся Бернард, нахмурив брови. Его щёки порозовели, или Юэну просто показалось. — Почему сейчас это выглядело так эротично?

— Не знаю, почему. У тебя надо спросить, — с азартом ответил Юэн. — Почему это показалось тебе эротичным? А, Берн?

— Хм-м, действительно оставил, — сказал Бернард, заглядывая в термокружку и делая вид, что не услышал никаких вопросов.

— Я там кое-что ещё оставил. На самом краешке. Свою ДН...

Бернард помотал головой из стороны в сторону, едва сдерживая усмешку.

— Только не начинай... — перебил он и через секунду допил остатки кофе.

— Ну вот, а я только новую речь подготовил.

Они оба засмеялись.

— Берн, — сказал Юэн, когда Бернард убрал пустые термокружки в рюкзак. — Ты так изменился.

— Ты тоже.

— Стоило один раз залезть с тобой в заброшку, и вот до чего мы докатились. Сидим вдали от цивилизации. Пережидаем дождь, опустошая взятые с собой запасы. И сеть здесь не ловит, даже смешных роликов про котов не посмотреть, — с досадой выдохнул Юэн. — Ну что, ты доволен?

— Более чем, — твёрдо сказал Бернард.

— Так вот, хочу сказать тебе, что я тоже доволен, — улыбнулся Юэн. — Я ни разу не пожалел ни об одной нашей поездке. Ладно, я вообще редко жалею о совершённых поступках. Не моё это, — он замолк на несколько секунд, сцепив пальцы и покрутив на них кольца. — А если серьёзно, я просто вдруг вспомнил тот заброшенный театр. Это было первое место, куда мы с тобой вторглись вдвоём, если не считать краткой экскурсии к остаткам железной дороги. Тогда я был крайне удивлён твоему поведению, хотя предполагал, что фотографы ради интересных снимков готовы на многое.

— До того раза у меня не было привычки залезать в заброшенные здания, — признался Бернард. — Я фотографировал снаружи и обычно внутрь никогда не лез. После смерти отца во мне что-то поменялось. Не знаю, может, его фотографии так на меня повлияли, но я стал испытывать тягу к таким местам.

Юэн посмотрел на него с сочувствием.

— Я вообще никогда в жизни не интересовался заброшенными местами, — сказал он. — Не думал, что их так много только в нашей стране. И даже не предполагал, что когда-нибудь в свои выходные буду идти через лес, чтобы погулять по заброшенной станции. Мне это чертовски нравится — находиться здесь с тобой.

— Взаимно, — улыбнулся Бернард.

— Да, ты точно сегодня не особо красноречив, — похлопав его по плечу, сказал Юэн. — Но возвращаясь к теме того театра. Знаешь, что самое интересное? То, как по-разному мы воспринимали то место. Ты видел возможность сделать серию атмосферных фотографий, я видел тёмное замкнутое пространство. И сравнивая себя прежнего с собой настоящим, хочу сказать, что тогда я был менее смелым, — Юэн вздохнул и зачем-то посмотрел на свои руки. — Я никогда специально не искал замкнутых пространств, чтобы тренироваться подчинять свою фобию, но, как уже говорил, ситуаций, где предстояло с этим столкнуться, не избегал. Забавно, что больше меня тогда пугала не перспектива оказаться в тёмном замкнутом пространстве, а то, что ты узнаешь о моих слабостях. Вообще, кто-либо узнает о моих слабостях. В итоге ты всё равно узнал. И сейчас всё стало намного проще. Я понимаю, почему ты не особо хотел рассказывать о своих кошмарах. Потому что я тоже скрывал свои страхи и слабости, но я рад, что всё вот так сложилось. Что мы сидим здесь и можем свободно разговаривать на эту тему. На многие темы. Даже на те, которые раньше можно было обговаривать только наедине с собой.

— И я тоже рад, что всё в итоге так сложилось.

— Просто захотел сказать тебе всё это, вот. Спасибо за внимание, — протараторил Юэн.

— Тебе спасибо, — сказал Берн.

Дождь продолжал барабанить по крыше. Юэну казалось, что железная дорога скоро превратится в водную железную дорогу и возвращаться им придётся исключительно по рельсам, чтобы не намочить ноги.

— Мы, конечно, не сильно спешим, — сказал Бернард, — но и здесь не можем находиться вечно. Если через час дождь не прекратится, придётся возвращаться к машине в дождевиках.