Чтение онлайн

– - Каков воздух-то-с! Какая благодать!
– - восклицал Михаил Петрович, торжествующим взглядом смотря на меня.
– - У вас в Петербурге, я думаю, такого нет-с.

– - Да, уж такого нет, -- отвечал я, дыша полной грудью.

– - А вот-с вы со мной не поехали на дальние луга -- там еще лучше-с. Какая у нас по дороге туда греча-с, какие там стога сметаны. Напрасно давеча не поехали со мной, напрасно-с.

Я посмотрел на Варю: она улыбнулась, мельком взглянула на меня и опустила глаза.

Мы с Варей почти всю дорогу молчали. Зато Михаил Петрович был очень разговорчив. Он то расспрашивал меня "о чужих краях", то о Петербурге, то о моем собственном имении. Занятый своими мыслями, я нехотя отвечал на его вопросы короткими фразами и, вероятно, невпопад. Зато я охотно предоставлял ему расписывать яркими красками прелести Шуманихи и делал вид, что слушаю очень внимательно, хотя мысли мои витали в это время все еще около той грядки васильков, где я целовал Варю.

XV

Солнце опустилось уже за горы, и сквозь сумерки месяц слабыми лучами играл на зарябившейся речке, когда я очнулся от своих мечтаний, заслышав стук колес нашей линейки по деревянной настилке моста. В полверсте виднелись колонны дома в Шуманихе.

– - Вот-с, вы посмотрите-ка, что за красота!
– - указывал мне на дом Михаил Петрович, очевидно продолжая давно заведенную речь.
– - Ведь это не дом, а дворец. Покупайте-ка-с, сударь, Сергей Платоныч, Шуманиху, покупайте-с. Потом женитесь там в Питере-с и приезжайте сюда на жительство с супругой-с, чтоб не скучно было... и будем хозяйничать-с.

Меня передернуло. Я взглянул на Варю и сразу подметил между бровей знакомую предательскую складочку. Я проклинал излишнюю болтливость Михаила Петровича, пришедшуюся так некстати, а он продолжал свое:

– - А там детки пойдут-с, и посмотрите-ка, что у вас тут за графство будет-с. Уж тогда для прогулок ландо заведем-с, а не линейку! Хе-хе-хе!

Я был рад, когда, наконец, мы остановились у крыльца, и разговор на эту тему прекратился. Варя тотчас же исчезла, чтоб распорядиться ужином. Но сама она не вышла в столовую, отговорившись головной болью. Мы поужинали с Михаилом Петровичем вдвоем и разошлись по своим комнатам.

Я был не в духе. Разумеется, мне было не до сна, тем более, что было только девять часов.

Я вышел в сад. На террасе я остановился, прислушиваясь к тому, что делается наверху, у Вари. Но там было тихо. Не видно было и отблеска огня из окон.

"Неужели спит?" -- подумал я.

Чтоб убедиться, я тихими шагами поднялся на лестницу, настолько, насколько было нужно, чтоб увидать открытые окна: нет, ее еще нет здесь -- с открытыми окнами она не спит.

Я решился подождать, спустился на террасу и сел на лестнице в сад.

Глубь темных аллей казалась еще темнее вследствие контраста с освещенной месяцем площадкой. Я смотрел в эту темную даль, и мысли мои принимали несколько грустный оттенок. Я видел, что мои дела по отношению к Варе настолько подвинулись, что предугадать развязку было нетрудно. Мне было жаль Варю: я любил ее. И я сам не знал, чего я хотел. Я понимал, что оставаться здесь в Шуманихе -- значит, дойти до развязки, затянуть на все лето роман, а потом, с наступлением осени, неизбежное охлаждение: в том, что оно неизбежно, я ни минуты не сомневался. Или уехать до начала конца, как я это всегда делал в тех случаях, когда начинал тяготиться продолжением начатого романа! Но теперь я был не в силах и уехать. Я чувствовал, что к Варе меня притягивает что-то более сильное, чем я сам. Она была уже для меня не только милой, но родной. Да, я сам готов был оберегать ее от того, что называется падением, я сам был рад, что давеча она вовремя оттолкнула меня. И в то же время я сидел и ждал ее здесь, не отдавая себя отчета, зачем я жду, и не зная, чем это кончится; я был готов прогнать себя от нее, и не мог двинуться с места, и жадно прислушивался, не стукнет ли дверь в ее комнате, ловил каждый шорох...

XVI

И дверь стукнула. В ночной тишине я мог расслышать знакомые шаги наверху, и потом красноватый отблеск свечи пробежал по темному потолку террасы, пробился сквозь переплетенные хмелем арки и рассеялся в лунном блеске сада.

Она пришла. Она там.

Надо дать ей знать о себе. Но как!

Мне пришло в голову запеть, и тотчас же показалось это чересчур банальным. Нет, лучше просто позвать ее...

Но, на мое счастие, она сама вздумала спуститься в сад. Она погасила свечу и вышла на хоры террасы.

Ждала ли она меня, рассчитывала ли она встретить меня в саду, -- но только она как будто не удивилась, когда сверху заметила меня на террасе.

– - А, вы здесь, -- сказала она и остановилась было на первой ступеньке лестницы; но потом тотчас же быстро пошла вниз.

– - Здесь, Варвара Михайловна, -- ответил я, идя к ней навстречу.

Я протянул ей обе руки, она подала мне свои, и я крепко, крепко пожал их.

– - Вы не сердитесь!
– - спросил я, стараясь разглядеть ее лицо.

– - За что!
– - просто, добродушно ответила она.
– - Если в этом поцелуе была вина, мы оба одинаково виноваты.

– - Милая, дорогая, как вы хороши!
– - воскликнул я, прижимая к своей груди ее руки.
– - Как я люблю тебя, Варя, как я люблю тебя, -- повторял я, целуя их.

– - Ну, идемте в сад, -- сказала она, не противясь этим поцелуям.

Она дала обнять себя, она только слегка вздрогнула, когда почувствовала на лбу прикосновение моих горячих губ; а я в эту минуту как-то и сам понимал, что повторять поцелуй, которым мы обменялись во ржи, теперь, сейчас, было еще не время.

Мы спустились с террасы на площадку и, обогнув среднюю клумбу, направились к сводчатой аллее. Но у самого входа в аллею Варя вдруг остановилась.

– - Нет, я туда не пойду, -- сказала она решительным тоном.
– - Пойдемте вот сюда.

И мы пошли на подковообразную дорожку. Здесь, уходя по дорожке, мы неизбежно должны были вскоре возвращаться с другого конца ее опять на площадку.

– - Варя, а ты любишь меня?
– - спросил я.

– - Вы видите, -- ответила она, с улыбкой взглянув мне в лицо.

– - Милая, милая, -- мог только повторять я.

Нам не нужно было говорить много, мы понимали друг друга без слов, и в сладостной задумчивости шли по аллее.

– - И ты уж не боишься меня больше?
– - спросил я Варю, крепче прижимая ее к себе.

– - Да я же никогда и не боялась, -- смеясь ответила она.
– - С чего вы это взяли!.. Вы еще не знаете меня... Постой, я не хочу сегодня говорить на вы...

Она освободилась из моих объятий и, ударяя в такт в ладоши, произнесла: