Чтение онлайн

– Когда перестану быть идиотом, - отвечает он без улыбки.

– Похоже, эта твоя роковая дама совсем тебе голову заморочила, - замечает Диана шутливо.
– У тебя вон даже тени под глазами от недосыпа. Совсем, что ли, не спишь из-за нее? Хоть отдыхай иногда.

– Тебя там Тимур не заждался?
– игнорирует он ее остроту.

Она тихо хмыкает, а у меня сердце сжимается, будто кто-то взял его в кулак.

Роковая дама… я даже знаю, кто она, потому что лично я, глупая девчонка, до такого звания никак не дотягиваю. А вот та великолепная красотка из столовой, что ласкала лоб Артура своими тонкими нежными пальчиками, - очень даже. И теперь из-за того, что она по ночам не дает Артуру отдохнуть, у него синяки под глазами.

Образы их сплетенных тел так и лезут в голову, отчего мне становится совсем дурно. Боже… не хочу больше подслушивать этот неприятный разговор. Это слишком мучительно.

Сцепив зубы, я торопливо отхожу в сторону, делая вид, что проверяю телефон, и жду, пока они пройдут мимо. И только когда их шаги стихают, позволяю себе глубоко выдохнуть и наконец зайти в туалет. Мужской, естественно.

Внутри никого нет.

Смотрю на себя: чужой мальчишка с гривой свисающих на лоб волос и куцыми усиками. К счастью, они сидят идеально и придают мне нелепый вид. Он реально смешон, и в другое время я могла бы усмехнуться… но вместо этого закрываю глаза и медленно дышу, стараясь не дать себе распасться на мелкие острые осколки.

“Не сейчас, Яна. Потом. Ты должна дотерпеть. Не показывать дыру в сердце. И дышать, дышать, дышать…”, - я повторяю это про себя как мантру, пока эмоции не отступают прочь. Затем выпрямляюсь и выхожу, прячась за несуразное курьерское лицо под длинной лохматой челкой.

[*] Эпизод с песней Морозова можно вспомнить в истории "Босс для Снегурочки" здесь https:// /shrt/yC0r

Новогодний корпоратив продолжается.

В зале Лиза встречает меня взглядом, в котором слишком много понимания. Я сразу отвожу глаза, чтобы не утонуть в её мягком “ну-ну”, чтобы не выдать того, что и так написано у меня на лице, наверное, крупными буквами.

Сажусь, делаю вид, что увлечена тортом на соседнем столе. Но мысли не слушаются, сердце не слушается, а я сама - как натянутая струна. И в голове снова крутится одна и та же старая пластинка: я сама довела до этого, он столько раз говорил не пропадать, а я…

И на этом “я” мне хочется зажмуриться до белых кругов, потому что именно это “я” - моя самая тяжкая ноша.

Лиза ласково накрывает мою руку своей ладонью.

– Ты чего такая бледная?
– спрашивает она, поправляя салфетку.
– Опять кого-то увидела?

– Просто… слишком много людей, - отвечаю я тихо, пряча глаза.

В какой-то момент к нашему столу подходит официант и зовёт меня “передать кое-что от руководства”. Я понимаю, что это Батянин. Следую за ним в небольшой кабинет сбоку от зала, где тихо, тепло и пахнет дорогим деревом.

Он сидит в кресле, а рядом, у окна… Диана. Теперь она впервые смотрит прямо на меня, и в её взгляде почему-то нет ни капли настороженности. Только лёгкое волнение.

– Яна… - произносит Батянин, вставая и глядя на нас обеих с тем тёплым сдержанным выражением, каким умеет смотреть только он.
– Это Диана. Твоя сестра.

На секунду в комнате становится так тихо, что слышно, как стучит кровь в ушах. Я не нахожу слов. Диана молчит, глядя на меня блестящими темными глазами, а потом вдруг срывается с места энергичным легким шагом…

И обнимает меня.

Обнимает так просто и естественно, словно это у нас давным-давно сложившийся сестринский ритуал.

Я замираю в ее объятиях, как зверёк, который вдруг свалился в чью-то тёплую нору прямиком из зимней стужи. Ее тепло такое импульсивное и живое, что в первую секунду парализует меня с непривычки. Как это у нее так легко получается вести себя с незнакомым человеком?

– Знаешь, - говорит она мне на ухо как-то по-детски доверительно.
– Я всегда хотела, чтобы у меня была сестра.

– Почему?
– тихо спрашиваю я, просто чтобы хоть что-то сказать, а не умирать рядом с ней от неловкости.

Она наконец выпускает меня и улыбается.

– Ну, я же выросла в детдоме, - поясняет непринужденно.
– Это обычное дело там, мечтать о родных. А со мной к тому же почти никто не хотел дружить из-за вечно слабого здоровья, соплей и плаксивости. Так что ты для меня прямо подарок судьбы, честное слово.

Я неуверенно пытаюсь улыбнуться в ответ и вдруг понимаю, что все эти годы чувствовала примерно то же самое. Хотела иметь сестру или брата, чтобы можно было хоть с кем-то нормально общаться дома. И вот теперь она стоит передо мной…

Моя сестра. Такая живая, теплая, настоящая.

Батянин отходит к столу, оставляя нас наедине, и я чувствую, как в груди что-то расправляется и свежеет, словно туда проник весенний воздух после долгой колючей зимы.

– Папа много про тебя рассказывал, - сообщает Диана.
– Так что я давно хотела с тобой познакомиться, но он всё не разрешал и не разрешал. Видимо… - стрельнув глазами в сторону Батянина, она лукаво усмехается, - …готовил сюрприз к Новому году. Спасибо ему, кстати!

Батянин молча кивает, заметно смягчившись в лице.

Мне почему-то кажется, что он сейчас испытывает довольно сложные чувства. Как человек, впервые ступивший на тонкий лед абсолютно незнакомого ему участка жизни. И теперь он чертовски боится слово лишнее сказать, чтобы под его весом случайно не пробить опасно поблескивающую паутину трещин в самых слабых местах тонкого льда. Ведь их между нами довольно много…

Так и стоим втроем - два молчуна и одна непринужденная говоруша со спасительной болтовней.

– Ну, - Диана оглядывает меня с ног до головы.
– Итак, ты и есть тот самый тупица-курьер, которого все костерят за его позорную косячность и урон офисной репутации генерального?

Я парирую в том же тоне:

– А ты, значит, та, о ком он молчит, как партизан?

Батянин хмурится, но уголки губ всё-таки чуть дергаются. Он явно понимает, что мы обе проверяем друг друга, но при этом осторожно выстраиваем мостик.

– Курьер это прикрытие, - поясняет он тем не менее, будто мне нужно оправдание.
– Для посторонних. И сама знаешь, от кого.