Чтение онлайн

– Поняла, - кивает Диана и подмигивает мне.
– Но для меня ты теперь не курьер.

– Так, - Батянин смотрит на нас, как на двух заговорщиц, - пока вы тут будете сюсюкаться, я напомню: держим всё в тайне. Никто из посторонних не должен знать, что вы обе мои дочери, пока я сам не дам отмашку

– Пап, ну ты как будто боевик снимаешь, - шутит Диана, но тон у неё тёплый, и я чувствую, что она и правда готова играть по его правилам.

Я усмехаюсь:

– Это не боевик. Это уже третий сезон затянувшегося сериала.

– Угу, и ты в нём главная героиня.

– А ты?
– спрашиваю, невольно поддаваясь ее шутливому тону.

– Я?
– она делает паузу и лукаво щурится.
– А я - та, что появляется во втором сезоне и ворует все сцены, конечно!..

Батянин качает головой, но видно, что он доволен. И очень старается быть для нас сейчас лишь фоном. Сам того не сознавая, он словно изображает из себя мебель, полную теплой неловкости. Вроде нарнийского платяного шкафа, внутри которого прячется одинокое угрюмое чудовище, внезапно застеснявшееся показать нам свое лицо со шрамом.

Мы ещё пару минут болтаем о пустяках, и всё это время Диана ведёт себя так, будто мы знакомы сто лет. Она спрашивает, люблю ли я кофе по утрам, терплю ли шумные компании, и обещает, что в следующий раз мы должны “сбежать” от всех и просто поговорить без этих шпионских игр.

– Ладно, - в конце концов, глянув на часы, Батянин поднимается.
– Пора возвращаться.

– Пап, - тихо говорит ему Диана уже на выходе, - я правда рада. Спасибо тебе огромное.

Он отвечает только коротким кивком, но я замечаю, что пальцы его на секунду сжались в кулак, будто он сдерживает что-то, что сильнее слов.

Перед тем как разойтись и снова погрузиться в свои роли, мы с Дианой обмениваемся быстрыми взглядами за его спиной. И я вдруг понимаю, что зависть куда-то исчезла. Я больше не думаю о разнице между нами. Ведь у нас обеих было похожее в чем-то детство…

А еще - один и тот же отец. И даже мать.

Мы обе ещё не знаем друг друга, но уже чувствуем, что на одной волне. Потому что и я, и она слишком хорошо понимаем, чего стоит слово отец , когда оно наконец-то настоящее.

И этого сейчас достаточно.

Без Лизы в приёмной пусто и как-то по-зимнему тихо, будто весь этаж прикрыли холодным одеялом офисной дисциплины. С ней здесь всегда стоял запах свежего кофе и пунктик о том, что цветам у окна явно “надо поближе к свету”. А ещё было ощущение почти домашнего уюта.

Теперь, когда она переехала обратно вниз, на первый этаж, к своему столу офис-менеджера, приемная Батянина кажется слишком аккуратной и обезличенной. Прямо как гостиничный номер до заселения, где всё на своих местах, но ничего не трогает сердце.

Ирина Константиновна - и, к слову говоря, моя двоюродная бабушка, ничего не подозревающая пока что о нашем родстве, - вернулась на свой пост накануне. Она виртуозно распоряжается звонками, папками и визитами. Но в ее добродушном спокойствии всё равно ощущается прохлада рабочей дистанции.

А всё потому что по возвращении она сразу нахваталась слухов о моей чудовищной некомпетентности и постоянном вредительстве.

Вот я и тянусь к маленькому источнику безусловного тепла - семейной реликвии Батянина. Его шахматам, трогать которые он разрешает только мне и Диане. Даже его партнеры по корпорации нечасто удостаиваются приглашения сыграть в них. И в этой привилегии есть как раз то драгоценное чувство доверия, которое я берегу как хрупкий стеклянный шар. Почти маниакально бережно.

Вчера мы с Дианой целый час играли вечером, когда рабочая суета офиса стихла. Я выиграла, но она немедленно потребовала реванша и начала было новую игру, но за ней внезапно явился муж. Она вздохнула и пообещала сегодня добить комбинацию, потребовав на прощание: “Только ничего не переставляй!”.

Вот в итоге я честно и выдерживаю паузу: фигуры стоят именно так, как застыли вчера, словно двое актёров на сцене, остановленных светом. А я, как суфлёр, только слежу за тем, чтобы занавес не задел их головы. Однако пальцы всё равно так и тянутся к ферзю. К этому гладкому, тяжёленькому силуэту с тонкой коронкой и успокаивающим весом…

Вздыхаю и медленно отстраняю руку.

Нет, честная игра - это оставить всё как есть. А если очень хочется пошевелиться, то можно пошевелиться и самой. Например, отлучиться на две минуты в туалет и вернуться до того, как Ирина Константиновна закончит свой обед в столовой.

Иду туда быстро, заглядываю в кабинку по нужде, а потом по привычке проверяю своё отражение. С ним всё в порядке. “Курьер-вредитель” выглядит ровно настолько скучно, расхлябанно и непривлекательно, насколько должен выглядеть.

Я морщусь, показываю сама себе язык и возвращаюсь тем же шагом, даже не меняя дыхания. А на пороге приемной замираю, как вкопанная.

Возле моего шахматного столика сидит в мягком кресле-трансформере какая-то незнакомая блондинка!

Она точно у нас не работает. Абсолютная чужачка. У нее нежное лицо и длинная коса, светлая, как лён. И она вся такая беленькая, как снежок… или как классическая снегурочка с новогодней открытки. Даже глаза у неё такие же чистые и голубые. С той особой ясностью наивного по жизни человечка, которую трудно подделать. Вряд ли такая может прийти с дурными намерениями, но…

Этими своими ясными снегуркиными глазками она смотрит на моего ферзя! Да еще и непринужденно тянется к нему ладонью, словно любопытная девочка к ёлочной игрушке. Почти по-хозяйски. Вот-вот схватит.

– Не трогать!
– вырывается у меня ревнивое, и я шаг за шагом начинаю наступление.
– Как вы сюда попали? Кто такая? Это административный этаж, девушка, посторонним вход воспрещен! [*]

Блондинка вздрагивает и, как назло, сбивает фигурку со стола.

Я бросаюсь вперед не раздумывая. Два гигантских прыжка, полуприсед с вытянутой рукой - и тяжёлая шахматная фигурка мягко ударяется в мою ладонь. Зато колено довольно чувствительно соприкасается с жестким полом.

Уф-ф…

От эмоций меня аж потряхивает. На нервах мой дурацкий язык почти срывается, к моему ужасу, в привычное женское “Успела!”, но в последний момент я прикусываю его и выдаю нечто странное:

– Успе… ло!

Ну, молодец, курьер Абзамук, так держать, в полном соответствии с фамилией. Ни лица, ни пола, ты у нас теперь ОНО, блин!

– Извините, это случайно… - тонко выдыхает беленькая незнакомка.

Она протягивает мне тонкую руку, чтобы помочь встать, но я всё еще злюсь и принципиально ее игнорирую. Гордо выпрямляюсь и отряхиваю джинсы, незаметно потирая ноющее колено. Наверное, теперь синяк выскочит.