Чтение онлайн

— Ты останешься тут или пойдешь с нами? — спросила Тейт у Итары.

Та с готовностью вышла на тропу. Тор носился по поляне. Он напрыгался, нафыркался и подбежал, пристраиваясь к вымени. Единороги выкармливали молоком потомство четыре, а то и пять лет. Тор уже давно щипал траву. Молока у матери уже почти не осталось. Но отчего не полакомиться, если в сосках еще сохранялись сладкие живые капли.

Путь до ручья занял не больше часа. Дорога шла по распадкам. Тейт хорошо знала тут все тропы. Глен учил ее охотиться. Его жена — Глина, показала, как удить рыбу.

По дороге Сигурд успел рассказать все вои сегодняшние дела. Утром он виделся со змеей. Полоз жил за домом. Он не любил шума и выползал только, когда все спали. Сигурд встал пораньше и подкараулил толстую желтую змею. Потом он разговаривал с малиновкой. Кажется, она отвечала ему человеческим голосом. Потом…

Он говорил с лесом, с животными и с птицами. Он очеловечивал все вокруг. Тейт иногда становилось тревожно за него. Собственно, ей всегда было тревожно. Только постоянное присутствие рядом Итары, ее молчаливое участие, ее сила, успокаивали и давали надежду.

Если бы кто-нибудь пять лет назад сказал изнеженной хозяйке дворцовых покоев, что она станет жить в диком лесу по соседству с беглым получеловеком, жена которого оказалась вовсе не человеком, что научится охотиться, что станет единственной защитой своему ненаглядному ребенку, она, несмотря на безупречное воспитание, посмеялась бы пророку в лицо.

Когда Сигурд и Тор наперегонки носились вокруг, когда отбегали и голова к голове стояли, будто обсуждая что-то свое — детское, когда их обоих звала величавая Итара, Тейт захватывало такое чувство счастья, что хотелось как в детстве скакать и кричать в ясное высокое небо, чтобы и оно радовалось твоей радостью.

До дня, когда исполняться сроки, оставалось совсем немного. Пять лет она помнила эту дату. Скалт кинул пригоршню пепла и назначил пятилетний срок уродству. Пять лет Тейт прожила в облике женщины с черными, похожими на щетину волосами, и изуродованным лицом.

На прощание Скалениус кинул в нее камень. Нога распухла и страшно болела. Тейт не осталась на дороге. Она уковыляла в лес, нашла тропку, с которой виден был тракт, и пошла по ней. Пошла — громко сказано. Кривая тяжелая палка быстро натерла руку. Тейт делала шаг, потом переставляла свой костыль, переводила дыхание, смахивала слезы, и делала следующий шаг.

Простительная ложь с переодеванием в крестьянку, смешное, по сути, притворство, обернулась множеством мелких колких обманов, которые сломали жизнь королевы Тейт. Первый удар она получила, когда поняла, что не может открыться Гуго. Второй — когда осознала всю глубину своего преступления. Она нарушила один из основных законов существования королевской власти, провозглашенных объединенным синклитом магов ойкумены.

Когда она стала женой Алекса, именно сознание своей правоты помогало выходить из каверз, которые сочинял двор во главе с Дамьеном. Ее кольцо было всего лишь артефактом. Главная сила состояла в ней самой.

Но постепенно она утратила все: сначала магический предмет, потом правоту. Она осталась голой перед злом. Ей не чем стало защищаться. Она по собственной воле нацепила чужую личину, которая затем обернулась страшной изнанкой. Все правильно: Тейт совершила преступление, наказание за которое наступило не тогда, когда она увидела рядом с Гуго другую женщину, а когда сама стала другой.

Костыль провалился в ямку, Тейт споткнулась, зацепила больную ногу и рухнула на тропу.

По коричневой прошлогодней листве сновали муравьи. Слезы текли и впитывались в песок.

Ей захотелось умереть прямо сейчас. Не будет больше мучений. Не останется боли — только покой. Где-то далеко вскинутся единороги. Жеребец печально протрубит в небо. А Гуго будет смотреть в лицо своей подруги и гадать, от чего сжалось сердце. Хотя, он вряд ли заметит, как не заметил, что в зале приемов одновременно пребывали три королевы: одна на смертном одре, вторая рядом на малом троне и третья, настоящая, в толпе.

Накатила тошнота. Тейт даже показалось, что ее мольба о смерти начинает сбываться. Конец, возможно, уже близко…

Сесть удалось только со второй попытки. Нога сразу дала о себе знать. Тошнота и головокружение появились совсем недавно. Королева думала, что это от усталости, от голода, от страха — от чего угодно! В голову не приходило только самое естественное. А ведь достаточно было просто посчитать…

Великие силы! Она столько лет просила послать ей ребенка. Маленький, совсем крошечный, слабый и беззащитный он был внутри нее. Девочка или мальчик? Черный как отец, или рыжий как мать? Упрямый и сильный, или нежный и задумчивый?

Она призывала смерть?! То, что не станет королевы Тейт — ее личное дело. Но убить не рожденное создание — еще хуже, чем все, что она успела натворить.

Тейт нашла в траве две более или менее ровные палочки, стянула на ноге шнурком и попыталась встать. Идти стало легче. По дороге, видной сквозь заросли, время от времени проносились конные, проезжали повозки. Несмотря на вечернее время, чувствовалась суета и нервность. Тропинка тянулась вдоль тракта. Следовало пройти до темноты еще немного, потом искать место для ночлега. Костра, конечно, не разведешь. Ночи, однако, пока еще оставались теплыми. Завтра она выйдет на тракт и попросится на телегу, иначе доберется до Пьятты только к холодам.

Уже в сумерках Тейт увидела впереди воду. Ручей делал тут поворот. Тропа шла по краю небольшой заводи. Темнело, но королева наклонилась над водой и постаралась рассмотреть свое отражение. Лучше бы она этого не делала. На поверхности морщилось чужое лицо, обезображенное на столько, что хотелось быстрее отвернуться. Это не она! У нее никогда не было ожога на половину лица и черных жестких волос, космами торчавших во все стороны. Тейт ударила по своему отражению. Хлюпнула вода. В этом звуке почудился издевательское хихиканье скалта.

Она больше не станет искать свое отражение. Это чужое лицо. Оно не интересно королеве Тейт.

Рядом с заводью среди валунов нашлась крошечная полянка, усыпанная листьями. Измученная женщина нагребла туда сухой травы, заползла в этот ворох и постаралась улечься поудобнее. Есть ли тут змеи? Еще неделю назад этот вопрос не дал бы заснуть до утра, сегодня, стало не до мелочей. Да к тому же, говорят, что змеи ложатся спать с первыми сумерками.

К утру она продрогла так, что зуб на зуб не попадал. Стараясь не опираться на больную ногу, Тейт выбралась из своего убежища, доползла до воды, напилась и умылась. В траве серыми крапинами проступали ягоды земляники. Она собирала их губами и глотала, пока не почувствовала спазм в желудке. Резь была такая, что она прилегла на бок и подтянула колени к животу. Стало немного легче. Боль постепенно успокоилась. Но есть захотелось еще сильнее. Следовало выбираться на тракт. Иначе она рисковала остаться тут навечно.