Чтение онлайн

Тейт закричала так, что посыпалась труха с перекладины под потолком.

Мариам рассматривала ребенка. Надо же! Мать больная, вся калечная, как помоечная собака, а сын здоровый и крепкий. И родила она его легко. Всего-то полдня и покричала. Мариам прибежала первой. За ней пришли еще две женщины, но в сарай заходить не стали. Они, как положено, остались за стенами, чтобы петь. Мужчины не должны слышать голос роженицы. Бывало, что пели по три дня. Повивальные руны иногда переходили в заупокойные.

А эта родила, как выплюнула. Мальчик сразу закричал, в щелках отечных век двигались зрачки. Только через неделю Мариам определила, что глаза станут голубыми. Но и она не могла предположить, что цвет их станет спорить с глубиной горного неба в полдень. Ребенок оказался удивительно красив.

Слухи быстро облетели селенье. В сарай даже явились старейшины. Мариам распеленала мальчика, чтобы те убедились: на свет появился будущий воин. Ситба и Лоу довольно поцокали языками, а Илай замер над ребенком, не донеся благословляющей руки. Постояв так минуту, он пожал плечами, сотворил жест принятия в мир и вышел. С того дня Тейт стали приносить больше еды.

Жеребенок Итары должен был появиться не раньше поздней осени. Самка поправилась. Ее шаг стал мягким и упругим. Рана полностью затянулась. Тейт пребывала в полном замешательстве. Пора было уходить из села. Сигурду исполнилось два месяца. Он ел, спал, гукал, пускал пузыри и быстро рос. Еще немного и ему станет не хватать материнского молока. Тейт потихоньку прикармливала его коровьим. Об этом не знал никто, даже Мариам.

Если поначалу за единорогами хорошо присматривали, постепенно регулярная стража сменилась одним наблюдателем. А когда Тейт родила, охрана и вовсе исчезла. Разве Ол по-прежнему прибегал звать Черную замуж. Надо было решаться, пока самка могла осилить любой переход. Но как уйти от трудного, неуютного, но безопасного быта? Тейт с ужасом вспоминала встречу в лесу. Голодная, дико уставшая, надломленная женщина смогла одолеть людоеда только чудом.

Если даже и удастся выбраться из селения незамеченной, горцы ее все равно найдут. Они тут знали все тропы и лазейки. Женщина с ребенком на руках ушла бы в лучшем случае на половину дневного перехода. И что дальше? Ребенка отберут, а саму ее, как неблагодарную тварь выгонят… или вообще казнят.

Ночь стояла пасмурная, влажная от висящей в воздухе мороси и очень холодная. Люди попрятались под крыши. В очагах затлел хворост. Даже собаки жались к теплу. Тейт тоже развела огонь. Итара топталась за перегородкой. Сигурд спал. Он вообще почти не плакал. Тейт проверила пеленки и присела к огню. Решение уйти все никак не давалось.

Шорох за дверью заставил ее вскочить. Засов отсутствовал. Тейт подхватила топор. Дверь отворилась без скрипа. Гость оказался с головой укрыт тяжелым рогожным куколем.

— Не бойся, — глухо донеслось из-под капюшона.

Не выпуская топора, женщина попятилась к очагу. Мариам ведь говорила, что ребенка заберут еще не скоро…

— Я не отдам Сигурда! — сдавленно крикнула Тейт.

— Опусти топор, — тихо попросил Илай. — И уходи. Ты должна уйти. Вместе со своим сыном.

— Почему? — оторопела Тейт.

— Я нарушил закон не для того, чтобы с тобой объясняться! Собирайся. Я покажу тебе тропу. Тебя будут искать, но эту дорогу знаю только я.

Сигурд, оказывается, не спал. Он лежал в плетеной из лозы колыбельке, глядя своими изумительными глазами в потолок. Тейт вынула его и прижала. Что станет с ней и ее ребенком за пределами не очень гостеприимных, но таких надежных стен горской крепости?

Все нехитрые пожитки легко уместились в сумке из той самой телячьей шкуры, которую принесла Мариам. В углу стояла корзина, куда Тейт с некоторых пор начала припрятывать еду. Илай принес с собой две переметные сумы, набитые припасами.

Тейт не решалась прервать тягостного молчания, в котором проходили сборы. Старейшина сам обвязал копыта Итары тряпками и вывел самку. Тейт на мгновение задержалась. Все было правильно, все — как должно, но так страшно, что замирало сердце. Сигурд смотрел из плетеной лозяной сумки серьезно, будто взрослый.

Далеко за пределами поселка Илай заговорил. Он вел в поводу Итару. Тейт ехала верхом. Темнота вдали от человеческого жилья стала вовсе зловещей. Морось пропитала одежду.

— Ко мне приходила старая Трита. Она не была в поселке тридцать лет. Ее муж и оба сына погибли под обвалом. Трита ушла от людей. Она стала читать по звездам и собирать травы. Ты брала у нее травы?

— Да, — отозвалась Тейт.

Стало страшно. Вдруг старая ведьма догадалась о ее тайне и рассказала Илаю?

— Трита сказала, что на тебе лежит заклятье. За тобой рано или поздно придет зло. Мне безразлично, виновна ты или нет. Трита сказала, что те, кому нужна ты и твой единорог, изощренные убийцы. Наше племя не сможет им противостоять. Я мог бы тебя убить, но я не могу приказать убить твоего единорога. Видишь большой камень? Свернешь за ним на узкую тропку. Она безопасна и выведет вас к устью реки. Вход на тропу я завалю. Мне придется отправить за тобой погоню. Но наши люди не станут спускаться на равнины. Спеши. Что сказать отцу твоего ребенка, когда он придет спрашивать о тебе?

Тейт с высоты седла всматривалась в бледное лицо Илая. Капюшон свалился. Мокрые седые волосы липли к черепу.

— Ничего. Спасибо тебе и твоему народу, что дали мне приют. Спасибо, что отпускаешь меня. Отец моего ребенка не придет. Прощай.

— Зачем ты хотела меня видеть?

Бар Тесс Тал походила на свою дочь Тамарис, как могла походить старшая сестра. Только в глазах у нее вместо постоянной настороженности сияли уверенность и покой. Тесс сидела в кресле посреди уютного зала. По стенам играло бликами начищенное оружие. Возле лавок и у камина, как напоминание о днях волчьей охоты лежали мягкие коврики из серого меха. Замок матери Тамарис одновременно походил на загородный дом аристократки и на пограничную крепость. Велика же оказалась, найденная в разоренном хуторе кубышка, если на ее содержимое удалось обустроить такое гнездо.

Тейт стояла у двери. Пройти ее не пригласили. От долгой дороги верхом болела спина. Очень хотелось есть. Сигурд с каждым днем требовал все больше молока. Еда, которую принес Илай, быстро кончилась. В каком-то поселке Тейт удалось обменять плетеный горский пояс на хлеб и молоко. Платить золотом она, помня первый опыт, боялась.

Изначально Тейт собиралась покинуть королевство. Ей казалось, что на родине, даже не будучи узнанной, она сможет устроить свою жизнь и жизнь своего ребенка на ближайшие четыре года. Но чем больше проходило дней, тем яснее становилось: ей не дойти.

Дороги стали небезопасны. По вечерам приходилось забираться далеко в чащу, либо просить приюта на хуторах. Но там не очень-то рвались принимать изуродованную женщину на странной огромной лошади. Гостиницы кое-как еще существовали, но показывать хозяевам золото, было страшно. Тейт врала крестьянам, что заблудилась, что едет на север к родственникам, что ее ограбили разбойники. Ей непрерывно и постоянно терзал страх за Сигурда. Во всех без исключения гостиницах ей отказали. Крестьянам она отдала монетки Житаны.