Чтение онлайн

— О!

Тейт оглянулась. От резкого движения заломило в затылке. К ней подбирался человек, одетый в рваные тряпки. Обмотанные рогожей ноги скользили по росе. Тейт села и ближе подтянула костыль.

Низкорослый, кудлатый и грязный мужик кинулся, выставив вперед руки. Тейт успела поднять рогатину, на которую вчера опиралась. Мужик наткнулся на крепкий сучок грудью и завопил.

— Ах ты сука! Да я тебя на клочки порву. Я тебя на ломтики порежу!

За поясом у бродяги среди лохмотьев торчал обух топора. Не замечая боли в ноге, Тейт проворно поднялась, покрепче ухватила палку и с размаху ударила по кудлатой голове. Но мужик оказался ловчее. Он успел отскочить и вытащить топор. Следующий удар он отбил, да так, что палка вывернулась из рук. Тейт осталась без оружия. Бродяга наступал на нее, щеря гнилые остатки зубов.

— Я тебя — на кусочки порежу! Я тебя сварю. Хотел конягу забить, но теперь то у меня будет много мяса. Коняга еще побегает. А тебя никто искать не станет.

Королева наконец споткнулась. Мужик замешкался, но тут же выправился и вскинул топор.

Камень попал под руку сам. Тейт потом вспоминала и не могла поверить, будто не она сама, а кто-то другой вел ее руку. Булыжник величиной с кулак полетел людоеду в лицо. Чмок, вскрик, и воняющая падалью фигура начала заваливаться навзничь. Рядом шмякнулся в траву топор. Тейт, не раздумывая, подхватила его и ударила бродягу в основание шеи.

Она спасала свою жизнь! А еще она спасала жизнь своего ребенка. Из перерубленной артерии взвился фонтан крови. Но быстро иссяк. Вода в заводи стала бурой. Тейт отошла немного, наклонилась и начала оттирать кровь с лезвия топора.

Это была не она. Она осталась лежать в зале приемов, под вышитым шелковым покрывалом. Королева Тейт умерла!

Изуродованная женщина оглянулась, проверить, не гонится ли за ней бродяга. Тот был мертв. Она засунула топор себе за пояс и пошла по тропе.

На соседней полянке топталась и кряхтела, почти как человек, лошадь. Бродяга намертво примотал ее голову к дереву. Скорее всего, он ее украл, привел в лес и собирался забить. Тейт осторожно начала развязывать путы. Испуганное животное дергалось. Седло и потник заскорузли от крови.

Королева размышляла отстраненно, будто не о себе, будто сочиняла историю. Вот женщина с изуродованным лицом отвязала лошадь, вот она отвела животное к воде…

Лошадь шумно пила пофыркивая. Сначала она вскидывалась, стараясь вырвать повод, но почувствовав опытную руку, немного успокоилась. Постанывая от боли в ноге, Тейт отмыла кровь с седла. Она не обращала внимания на убитого человека, который лежал в десяти шагах. Вода унесла кровь.

Забраться в седло оказалось очень сложно. Мерин артачился. Тейт собрала все силы, встала на больную ногу и, стаскивая седло на себя, все же одолела высоту. Лицо она завязала шелковой мантильей, которая, в прочем, уже больше походила на половую тряпку. По платью разбегались глинистые разводы. В дыры выглядывали грязные исцарапанные колени.

До развилки Тейт пробиралась по тропе. Дальше выехала на тракт и до Пьятты не встретила ни одного человека. Лошадь пришлось бросить. Когда на глаза стали попадаться признаки жилья, Тейт рассудила, что конь может сослужить ей плохую службу. Вдруг его кто-нибудь узнает?

Отыскав в лесу плоский валун, женщина положила на него империал и начала методично бить по монете топором. С первого и даже с пятого раза ничего не получилось. Топор попадал мимо. Но она все же изловчилась. Половинки монеты разлетелись в траву. До сумерек Тейт ползала, выискивая их среди лесного сора. Рисковать и рубить монету на более мелкие части, она не стала.

Как выяснилось, народ в Пьятте, не то что империала, простой золотой монетки никогда не видел. Если бы ни Житана, Тейт наверное растерзали бы на месте. С чего они так рассвирепели, объяснила жена Катана, пока шли домой. Она была уютная, добрая и простая. Она могла бы понять и помочь, но угроза остаться навсегда Черной женщиной без имени, удержала.

Тейт вымылась, надела чистое платье, тихо поблагодарила и ушла, оставив на столе половинку монеты.

В королевстве Синего орла вдовы носили траур подолгу. Так что закрытое лицо при чистой хоть и старой одежде не привлекало особого внимания. Некоторые таращились на изуродованный висок, но интерес быстро проходил. Тейт ни с кем не разговаривала. Ей следовало, как можно скорее миновать парки, чтобы попасть в горы. Там остались ее единороги. Им не надо ничего говорить. С ними рядом появится хоть какое-то подобие покоя.

Пользуясь замешательством власти, крестьяне из окрестностей Пьятты кинулись в парки на охоту. Ворота оказались разбиты. Их уже успели наполовину разобрать домовитые селяне, которым любая железка в добро пойдет. Тейт попросилась на подводу, которой правила дородная тетка. Она не приставала к попутчице с расспросами, наоборот — все время говорила сама. Жила тетка одна. С хозяйством вот управлялась. Под однообразный речитатив, Тейт задремала, а когда проснулась, телега стояла у таких же разбитых задних ворот.

Крестьянка достала со дна возка лом и пошла выламывать прутья решетки. Тейт постояла немного у подводы. В этом месте она кинула на землю кольцо. От трещины не осталось следа. В стороне валялся клин, который Лекс и Гуго вбили в пазы. Крестьянка сосредоточенно орудовала ломиком.

Черная женщина незаметно, почти невесомо миновала ворота. Поляна впереди желтела сухой травой. Длинные тени тянули за собой вечер. До селения Илая оставалось два дня пути. Нога еще побаливала, но идти уже оказалось возможно без палки.

Жаль, у Житаны не нашлось теплой накидки, но она же не знала, что Черная прямиком отправится в горы.

Первую ночь Тейт почти не спала. На душе было так тревожно, что, начиная проваливаться в дрему, она с криком вскидывалась. То казалось, на нее кто-то смотрит, то звучали шаги. На рассвете, измученная почти до обморока, Тейт начала подъем. По этой тропе они с Гуго и отрядом горцев спускались из селения. До вечера она карабкалась в гору. Губы спеклись. От сухости язык стал шершавым. В уголках рта залегли мелкие трещинки. Но на этом склоне не было ни речки, ни даже маленького ручейка.

Когда до перевала осталось совсем немного, она упала и поняла, что встать не сможет. Не было сил даже пошевелить рукой. Тейт видела, что лежит на остром камне, но не чувствовало его. Если остаться тут, к утру станет совсем худо. Неизвестно, часто ли ходят по этой тропе горцы.

Черная женщина, не мигая смотрела в смутное небо. В зените мерцали острые огоньки небесных костров. Миллионы очагов начинали свой ночной хоровод. Возле них там наверху сидели люди. Возможно, они видели ее, умирающую на пустом склоне. Кто-то посочувствует, кто-то злорадно ухмыльнется. Наверху — то же что внизу: смерть, боль, обман, подлость…

Страх ударил внезапно и оглушающее. Тейт всем своим существом, всей кожей ощутила панику единорогов. Им грозила опасность. Им грозила смерть!

До перевала она ползла, цепляясь руками за камни. С седловины открылся вид на селение Илая. По улочкам метались огни. Тейт видела все происходящее, как будто была рядом: разметанную ограду загона, кровь на траве, раненого горца, единорога посреди площади с наклоненной к земле головой, самок, которые теснились за его спиной, прикрывая собой жеребенка. Люди с факелами прятались за домами и заборами. На крышу мужского дома взбирались лучники. Животных собирались убить!