Чтение онлайн

Кордава – бросился вперед. С недюжинной силой толкнул женщину на меня и проскользнул в закрывающуюся под действием автодоводчика дверь. Стараясь не упасть и не быть погребенным под сотней с лишним килограммов женской привлекательности, я тоскливо подумал – приплыли. Все же мне не удалось его обмануть.

Зато удалось устоять на ногах. Несколько невежливо отстранившись от женщины, я проскочил следом за Кордавой к двери, рванул ручку. Заперто.

– Хам! Негодяй…

Я обернулся, выдернул из кармана пистолет Кордавы

– Код! Какой код двери!?

Женщина замерла, тупо глядя на пистолет. Господи… он, наверное, через черный ход уже проскочил…

Повернулся к двери, выстрелил в косяк – раз, другой. Дверь то стальную поставили, а косяки оставили старые, не усилили. Если в стальное полотно стрелять или в язычок замка – или не пробьет, или отрикошетит… в тебя же, так что надо стрелять в косяк. Сорок пятый калибр – оглушил прилично, а через долю секунды к грохоту пистолетных выстрелов добавился женский визг почти на ультразвуке…

Изо всех сил рванул дверь – и она поддалась, язычок замка – вырвало с корнем из искалеченного косяка. Район мирный – но минут через пять семь тут полиции будет море. И вся моя маскировка с могендовидом -не могендовидом – псу под хвост…

Уже проскочил к двери черного хода, как вдруг понял – слышу шаги. Точнее – топот наверху на лестнице, звуки бегущего человека. Кордава не побежал к черному ходу, он поднимался наверх, бегом!

В тупик!

– Нестор Пантелеймонович! – закричал я со всей силы – подождите! Стойте! Подождите, я просто хочу…

Этажей здесь было пять и лестница здесь – была старого образца, с колодцем. А в колодце был лифт, тоже старый. Он не открывает двери сам – надо вызвать кабину, как только она прибудет – самому открыть двери и кабины и лифта. А если открыть двери кабины… я был уже на втором, когда мимо с шорохом, через зарешеченную шахту лифта пролетело человеческое тело. И грохнулось – как раз на кабину лифта, стоящего на первом этаже…

Взметнулась пыль и что-то омерзительно хрустнуло. Я стоял на втором, слушал приближающиеся звуки сирены и думал, что доказать, что я не убивал Нестора Пантелеймоновича Кордаву будет очень и очень сложно. Дадут показания и дама, и половой из ресторана… может и тот подгулявший купчик. И мотив есть если хорошо поискать.

Справа открылась дверь.

– Что происходит!?

Я сам не помню, как оказался в квартире этой бабушки – интеллигентки, которой, наверное, просто нечего было делать, которую покинули давно выросшие дети и внуки и которая коротала старость, смотря бесхитростные интермедии, которые перед ней ежедневно разыгрывала жизнь на экране окна…

– Черный ход есть?!

– Вон там… Ноги вытирайте, молодой человек… по паркету же…

Да, для нее – я наверняка молодой. А по сути – старый как мир…

Проскочил к черному ходу, загремел по ступенькам, перепрыгивая через три, вырвался в засаженный сиренью дворик. Пробежал мимо каких-то мешков, наверное, оставшихся после ремонта, который делал кто-то из жильцов, да так и не вывезенных, перевалился через кованую чугунную решетку ограды, вывалился в типично московский полупустой проулок. Увидев в одном его конце мерное движение машин – побежал туда, на ходу пряча пистолет. Вспугнутый как заяц – воем полицейских сирен.

Успеть бы… Опередить…

Вывалился в переулок – аккурат на таксомотор, который затормозил, чтобы меня не сбить. Сам Бог послал…

– Куда барин…

– Гони на Николаевский… Не обижу…

Достал из кармана десятку, таксист принял, обиженно фыркнул

– Это называется – не обижу, барин?

Совсем обнаглели. Таксерами в Москве обычно тамбовцы. Это такая же традиция, как и то, что половыми в лучших заведениях – обязательно ярославцы. Видать, неплохо живут, если десятка для них – повод для обиды.

Дал еще две. Шофер повеселел

– Это другое дело… Домчим в лучшем виде, господин хороший…

Приводя себя в порядок, понял: он же меня за еврея принял! И содрал три шкуры…

Ладно, нет худа без добра. Таксист запомнит еврея, значит – полицейские ориентировки изначально будут с грубейшей ошибкой. И у меня будет немного времени… а потом все это не будет иметь никакого значения…

Мы выехали на Садовое, до Николаевского было совсем немного – и тут я понял, что совершаю немалую ошибку. Есть куда более лучший способ совершить путешествие из Петербурга в Москву, чем поездом, на который надо покупать билет, да и на входе на вокзал – автоматические камеры. Зададут поиск с распознаванием и… приехали.

– Что-то я передумал, братец…

– Передумали, господин хороший?

– А отвези-ка ты меня туда, где машину можно купить. Хорошую и недорого. Знаешь такие места?

– Как не знать, господин хороший. Этим и живем.

– Вот и поехали. А подскажешь, к кому обратиться – еще хуцпу малую получишь. Только езжай не торопясь.

Обращусь я, конечно, совсем к другому, не к тому, что скажет шофер. Но если шофера задержат и он расскажет про меня – он расскажет и про то, кого он мне рекомендовал. Задержат его, начнут допрашивать, а люди, торгующие хорошими машинами незадорого – не имеют обыкновения откровенничать с полицией. Полицейские подумают, что означенный господин врет и начнут выбивать из него правду… и потратят немало времени, прежде чем поймут, что это ложный след. А я отыграю еще немного времени. День – два. Но счет наверняка идет на дни, если не на часы…

Дорогу Санкт-Петербург – Москва – дорогу между двумя столицами страны – воспел еще А.Н. Радищев, за свое сочинение, профинансированное британцами приговоренный к смертной казни – но потом помилованный, а при англофиле Александре Первом даже снова призванном ко власти. Уже по железной дороге, первой железной дороге в России любил кататься и Николай Некрасов, еще один поэт и радетель за благо народное, по совместительству карточный шулер и почти миллионщик. Была у Николая Александровича такая страстишка – в карты поиграть, да несомненно с прибылью. Всякие страстишки бывают у людей…

Сейчас дорога – Санкт-Петербург Москва представляла собой десятиполосную бетонную трассу, по пять отличных полос в каждую сторону. Дорога была забита транспортом, хотя на крайней полосе разрешалось гнать на всю железку, то есть без ограничения скорости. Приземистые суперкары – со свистом проскакивали мимо, обходя нас как стоячих и исчезали на горизонте. А мы так нем поедем. Мы аккуратненько поедем. По дороге подумаем. Человек – существо мыслящее. Я дополню: ЖИВОЙ человек – существо мыслящее.