Чтение онлайн

Прикинем, что к чему.

Кордава покончил с собой. Покончил с собой совершенно диким способом, бросившись в шахту лифта. Почему он это сделал?

Нет, не так.

Почему Кордава в это ввязался. На чем они его взяли?

Нет, снова не так.

Когда все это началось и с чего?

И еще вопрос. Какое отношение, по мнению Кордавы – к этому имел я. Спросить нельзя – он уже мертв. А понять – надо.

Ответ на крайний вопрос – из трех – прост. Что-то началось в Тегеране. Возможно, до меня. Возможно, еще при мне. Тогда все шили на живую нитку, хватали людей, которые могли работать и бросали в работу, которые могли воевать – и бросали в бой. Самая главная битва, которую мы вели – битва со временем, нам все не хватало – двадцати четырех часов. Я тогда вполне что-то мог пропустить, и подпустить к делам кого-то, кого не стоило подпускать. Тогда – любой адекватный, вменяемый русский человек был нужен, и директором завода можно было стать, просто сказав "да, согласен" – при этом понимая, что тебя запросто могут убить. Веселые тогда были деньки, веселые…

Второй вопрос из трех. Как они к нему подкатились. На чем взяли?

Чем больше я это обдумываю, тем больше мне приходит в голову очень неприятная схема вербовки. Работа под чужим флагом.

Представьте себе, господа – сидите вы в Берлине, в кафе на Унтер-ден-линден, флиртуете с очаровательными немецкими фроляйн и не замечаете, как флирт заходит слишком далеко. Слишком далеко – учитывая например, тот факт, что вы генеральный конструктор нового поколения истребителей и ударных беспилотников. А наутро – неприметный господин показываем вам непристойные фото и угрожает, что завтра вся страна сможет смотреть ваши подвиги в Интернете. И говорит, что фирма Мессершмидт-Бельков-Блом была бы рада ознакомиться с русскими наработками по последним моделям радаров с АФАР (активной фазовой адаптивной решеткой). Или двигателями тягой по восемнадцать тонн с поворотными соплами. В конце концов – это всего лишь бизнес, верно? А русские слишком много хотят за лицензию, мы лучше вам заплатим. В конце концов, это чисто коммерческое дело, неужели вы думаете, уважаемый, что Россия и Германия будут когда-либо воевать? Вы тоже украли у нас наработки по закритическим профилям, надо и честь знать. А если вы будете нам полезны – мы вас на работу в Германию пригласим. И вот – бедняга инженер – принимает деньги и выдает информацию, успокаивая себя тем, что все-таки продает технологии дружественной стране и в чисто коммерческих целях. А потом выясняется, что в качестве непотребных дев – использовались парижские проститутки и использовал их – агент британской разведки высокого класса. Который забыл представиться. И получается, что это уже не чисто коммерческое дело – а сотрудничество с Главным противником. Примерно поняли, что есть "работа под чужим флагом"?

В данном случае могло быть так: кто-то подошел к Кордаве в Тегеране и сказал, что есть некая работа. И представился – как человек, говорящий от моего имени. И сказал, что эта работа – совершенно секретного характера, насколько секретного, что я, как человек облеченный публичной властью не могу отдавать такие приказы и даже вынужден буду их отрицать, дойди дело до огласки. Но эта работа – важна, и должна быть сделана, потому что делается во имя и во интересах России. Как говорят англичане – только джентльмены способны делать такую грязную работу.

Поверит этому генерал контрразведки, прошедший Висленский край, где много всякого было? Еще бы не поверить, вот как раз он то и поверит. Согласится ли? Ну, судя по всему, согласился.

Что было потом? Понял ли он о том, что его завербовали под чужим флагом? Наверное, понял, иначе я слишком хорошо думал о Несторе Пантелеймонвиче. Но к этому времени – наверняка его солидно втянули в это дело и он не мог из него выйти. Либо судебное преследование, либо и вовсе – вперед ногами. В Персии это просто, и объяснение имеется железное – террористы. Кто еще может убить начальника контрразведки, как не террористы?

Что еще? Наверняка, в какой-то момент – ему сказали, что я тоже действую не от своего имени. И назвали имя Ксении Александровны. Правильно, я же договорился с Николаем, испортил себе карьеру и в опале отъехал в Штаты? Рано или поздно у такого человека как Кордава должен был появиться вопрос – а что теперь? И кто – теперь? Простым ответом – генерала контрразведки было не удовлетворить. Тогда к нему подвели Толстого, который и объяснил – все в порядке, князь Воронцов теперь работает на другом направлении, не надо переживать. Теперь ответственным за все будет другой человек, вот этот.

Кто?

Толстой – ключ ко всему. Его имя назвал сам Кордава, и больше – он вряд ли бы поверил кому-то. Толстой до сих пор жив, здоров и что-то знает. Надо выяснить все до конца.

Еще вопрос. Насколько во все это замешана Ксения?

Дурак – поставил бы Ксению во главе всего. Конечно – кому еще интриговать, как не сестре Его Величества, в определенной среде имеющей бешеную популярность, а в другой – ставшей целью для лютой ненависти. Я уже понял, в чем дело, что в целом происходит…заговор Черной Гвардии. Осталось только понять – участвует ли в нем Ксения. Или граф Николай Толстой – человек с двойным дном… что очень даже может быть. Из слов Кордавы следовало, что с Ксенией Александровной он не виделся лично ни разу, контактировал с ним всегда Толстой и он же – похоже отдавал приказы на совершение противозаконных, содержащих в себе измену присяге и Престолу действий.

Как я пойму, говорит ли Толстой правду или нагло врет? Интуиция, судари мои любезные, интуиция. Ваш покорный слуга не становится моложе, но становится хитрее и проницательнее, подобно змию… я уже и не помню, каким я был в двадцать лет, когда занялся всем этим. А что будет, если Толстой обвинит Ксению, и если я пойму, что он не лжет?

Знаете… спросите что-нибудь полегче, а? И так неприятно на душе…

Катить от Москвы в Санкт-Петербург было приятно. Играет мелодия в недорогом нижегородском Форде, высвеченная фарами дорога летит под колеса…

Ты не один – поет Юра Шевчук. Наверное, хорошо, когда ты – не один. Просто я выбрал профессию, когда это невозможно…

Еще одно. Толстой на каком-то этапе смог служить подтверждением того, что все что происходит – все нормально. Но не постоянно. Он никогда не был близок к Тегерану, никогда не ездил в Кабул, никогда не пользовался никаким авторитетом ни в армии, ни в спецслужбах. Должен был быть еще один человек. Скорее всего – тот, который во все это вовлек Кордаву. Возможно и других. Тот, кто был тогда ко мне настолько близко, что другие могли воспринимать его приказы – как приказы, исходящие от меня. Человек, настолько ко мне близкий, что даже генерал контрразведки не заподозрил неладное.

Кто?

Практически все – мертвы. И это само подтверждение того, что что-то было неладно.

Единственно, что я знал на девяносто девять процентов – это не Араб. Во-первых – он тогда не был столь близок ко мне. Он был удачливым офицером спецназа, который на завершающем этапе кампании руководил всеми специальными операциями. Его тогда никак нельзя было назвать моим человеком. Во-вторых – это должен был быть тот, кто имел какой-то доступ ко двору и мог непременно лично – выйти хотя бы на Толстого. В третьих – он бы мог меня просто убить и уже давно. Подозрений – было бы не больше, чем в смерти других возможных фигурантов всего этого дела.

Кто? Все – мертвы.

Или – нет?

Я уже подъезжал к городу, когда мне позвонили. Никто не знал, что я подъезжал к Санкт-Петербургу. Я не сообщил, и не намеревался заглядывать ни в Зимний, ни в Адмиралтейство. Номер этого телефона – знали очень немногие, он был куплен в Верном на чужое имя. По сути – только один человек знал этот номер.

И по нему звонят.

Чертыхнувшись, я посмотрел на номер… узнал.

Не ответить я не мог.

– Алло.

– Слава Богу, я тебя застала. Я долго тебя искала, тебя нигде не было…

– Подожди немного, я съеду с дороги.

Съехал. По пути успев подумать, что когда-то, как то с этим надо решать, и решать что-то конкретно. Жить на два дома нельзя… даже живя в одном доме. Это надо прекращать, иначе…

– Съехал, говори.

– Извини, что позвонила, но…

Конечно же, это была Юлия. Знаете… у нее был такой голос, она говорила совершенно серьезно, совершенно серьезные вещи, но почему-то все это вызывало у меня совсем не серьезную реакцию в душе. Вот как хочешь, так и живи с этим…