Чтение онлайн

«А что, если на этой пленке ничего нет?» — вдруг подумал Кен. Бывает ведь, что снимок не получается. Вот будет ужас, если все их старания оказались напрасными! Усилием воли Кен выбросил эту мысль из головы. Какой смысл тревожиться? Скоро они всё узнают.

Сколько нужно держать пленку в закрепителе? Кен пытался вспомнить инструкцию. Если бы только он не был так измучен! Для того чтобы сосредоточиться на работе, ему приходилось совершать огромные физические усилия. Так. Что сказано в инструкции? Полчаса, час? Думай, думай! Десять минут — вот что там сказано, ровно десять минут! Кен ждал, глядя, как по циферблату ползут светящиеся стрелки. Всё!

С минуту он держал черный негатив под струей холодной воды, а затем бережно обтер его полотенцем. Теперь можно впустить в ванную комнату немного света. Кен слегка отодвинул на окошке шторку и поднес негатив к слабому свету.

Да, на снимке что-то было, но Кен не мог различить никаких деталей или хотя бы составить представление о качестве снимка.

Кен включил в сеть печатный ящик, положил на стекло негатив и фотобумагу и прикрыл дверцу. Так, теперь надо зажечь свет в ящике и считать. Только без спешки, не то еще испортишь снимок. Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь секунд. Всё!

Дрожащей рукой Кен приоткрыл дверцу и тут же вздохнул с облегчением. Вот он — снимок! Кен осторожно вынул его из ящика и поднес к окну. Вот лодочный сарай на заднем плане и низкие кусты у причала. Свет вспышки четко обозначил контуры сарая, веток и деревьев. Черное резко контрастирует с белым. На переднем плане — два человека, согнувшиеся под тяжестью ящика с лодочным мотором. Оба смотрят прямо в объектив, ошеломленные внезапной вспышкой яркого света в полной тьме. На их лицах — изумление и страх, глаза неестественно расширены, рты раскрыты. Но лица видны ясно и отчетливо, и их нельзя не узнать.

«Замечательный снимок!» — подумал Кен, и от радостного волнения у него прошла вся усталость.

Он быстро промыл отпечаток в соответствующих составах, просушил его и выскочил за дверь.

Он вбежал в гостиную, с триумфом размахивая снимком. Поль и Муз Макгрегор обернулись, в их глазах была тревога.

— Все в порядке! — крикнул Кен. — Получилось!

Поль и Макгрегор кинулись к нему с двух сторон.

— Кен… — сказал Поль. — Ну знаешь, Кен!..

— Счастливый день! — спокойно добавил лесничий. — Вы их приперли к стенке! Эта улика решит дело. И все теперь будет хорошо.

Он отправился в спальню и начал одеваться. А мальчики тихо вышли в соседнюю комнату и повалились ничком на кровать. Спустя минуту оба уже крепко спали.

Заправляя брюки в рубашку, Муз Макгрегор сказал:

— Думаю, мы уже через день-два вызволим Джона и Генри из тюрьмы! Во всяком случае, к концу недели они наверняка будут здесь.

Но из соседней комнаты никто ему не ответил.

Кен и Поль спали так крепко, словно их опоили каким-нибудь зельем. Взошло солнце и, неторопливо достигнув зенита, начало медленно клониться к западу. В полдень к станции Кинниваби подошел поезд и быстро умчался дальше, на восток. Приезжали на своем мотоцикле служащие железной дороги, пообедали и снова отбыли работать на линию. А мальчики все спали и спали. Когда ближе к вечеру они наконец проснулись, многие важные дела уже были улажены.

Рано утром — сразу после того как они уснули — Муз Макгрегор отправился на станцию. Он долго и настойчиво стучался в двери вокзала, пока не поднял с постели мистера Морли. Начальник станции, элегантный даже в пестром домашнем халате, открыл ему дверь. Он был очень сердит и не пытался скрыть свое раздражение.

— Вы что, не знаете, который час? Зачем вы стучитесь в такую рань?

— Я знаю, который час, — ответил Макгрегор. — Но я должен послать телеграмму.

— Разве вы не можете подождать, пока я позавтракаю?

Макгрегор объяснил, почему это так срочно: полиция должна сегодня же явиться в Кинниваби.

— Я хочу, чтобы Джона и Генри немедленно выпустили из тюрьмы, — сказал он. — И чем раньше на их месте окажутся Лез Кроу и Динни Хэккет, тем лучше! А ваш завтрак подождет две-три минуты. Давайте сперва сделаем то, что надо.

Начальник станции был не очень рад, но телеграмму тем не менее послал. Новость распространилась с поразительной быстротой, и разные люди встретили ее по-разному. Мистер Симпсон облегченно вздохнул. Уилбэр Кроу разразился проклятиями — он был вне себя от злобы. Дачники восприняли ее с вялым равнодушием. Коль скоро за это дело взялась полиция, они утратили к нему непосредственный интерес.

Джэнет Морли молча закрыла глаза, и по щеке ее стекла слезинка. А оджибуэи были заняты своей повседневной работой и даже не подозревали о том, что произошло.

С двенадцатичасовым поездом в Кинниваби снова приехали два полицейских, которые арестовали Джона и Генри. Переговорив с Музом Макгрегором, они тщательно изучили снимок и отправили срочную телеграмму в городское полицейское управление. Это была очень длинная телеграмма, содержавшая описание фотографии и способа, каким она была получена. Через час из города пришел по телеграфу ответ: «Арестовать Леза Кроу и Динни Хэккета». А Джон Онаман и Генри-Черепаха были освобождены.

Динни Хэккета и Леза Кроу взяли тихо и незаметно. Один из железнодорожных служащих, приятель Джона Онамана, сообщил, что в лесу, неподалеку от станции, он видел двух спящих мужчин. Полицейские съездили туда на мотоцикле. Хэккет и Кроу не оказали никакого сопротивления. В два часа дня арестованные в наручниках уже сидели на скамье в багажном отделении вокзала.

А Кен и Поль между тем готовили себе завтрак на кухне у Муза Макгрегора. За время долгого сна тяжелая усталость прошла, но мальчики очень ослабели от голода.

— Я сейчас мог бы съесть целого оленя — живьем! — сказал Кен, когда они принялись за бутерброды с яйцами и ветчиной.

— И я тоже, — признался Поль, — да еще пару коров в придачу.

Насытившись, друзья помыли посуду и отправились на станцию. К тому времени все уже было сделано. Полицейские еще полчаса назад увезли арестованных в служебном вагоне товарного поезда. На станции Кен и Поль были в центре внимания, но они понимали, что людьми, в основном, движет любопытство. И только слова мистера Симпсона произвели на Кена большое впечатление.

— Давно уже не было тут такой радости! — сказал старик, говоря тихо, чтобы Поль его не услышал. — Ты даже не можешь себе представить, как это важно для индейцев — знать, что до них хоть кому-то есть дело. Да, Кен, очень доброе дело ты сделал!

Мальчики снова сели в лодку Джима — Белого Пса и отправились на дачу Уорренов. У причала они простились. Отплыв немного, Поль вдруг обернулся к своему другу и положил весло на борт.

— Кен! — сказал он. — Спасибо тебе!

Неожиданно Кен вспомнил, что он еще не сообщил своему другу плохие новости о земле оджибуэев, но у него не хватило духу заговорить с ним об этом сейчас. Время еще будет.