Чтение онлайн

При этом он стоял совершенно спокойно, даже не собирался принять боевую стойку или хотя бы поднять тренировочный меч.

Остатков моей храбрости и силы хватило только на то, чтобы сделать прямой рубящий удар, как в фильмах про самураев. Тренировочный меч наставника взлетел, описав дугу, а мой тут же улетел в сторону, выскользнув из уставших пальцев.

— Если слепить фигуру человека из куриного помёта, она наверняка лучше удержит оружие, чем ты, — сухим безэмоциональным голосом сказал наставник. — Оружие надо держать, а не просто за него держаться. Возьми меч и нападай!

Я осторожно попятился в сторону, где лежал мой меч, стараясь не спускать взгляда с наставника, хотя это вряд ли сейчас помогло бы. Не думаю, что я смог бы отразить атаку.

Взяв в руки казавшуюся сейчас невероятно тяжёлой палку, именуемую мечом, я снова неуверенным шагом пошёл в атаку. Никогда до этого не пробовал фехтовать. Ну игра в мушкетёров в детстве с прутиками в руках не в счёт, а сейчас от меня бывалый мастер мечевого боя хочет добиться какого-то результата. Странный подход к новичку, который является в этом вопросе полным нулём.

Ладно, попробуем что-нибудь предпринять без особой надежды на успех. Как там учат в умных фильмах? Смотреть противнику в глаза? Я подался вперёд, сделал ложный косой замах, потом изменил траекторию движения меча, направив его остриём в корпус противника.

Моя новая атака закончилась таким же фееричным поражением. Наставник резко сделал шаг в сторону и ударил своим мечом по моему в непосредственной близости от гарды, снова выбив у меня оружие из рук. Боль в пальцах накатывала сквозь онемение, и я начал трясти рукой, шипя сквозь зубы.

— Совсем никуда не годится, — горестно покачал головой Иван Захарович. — Ты словно в первый раз оружие в руки взял.

— Не поверите, — усмехнулся я. — В первый.

— Как это? — искренне удивился мой суровый наставник. — Любой мальчишка с детства учится фехтовать, чтобы вырасти и стать воином.

— У нас так не принято, — ответил я, опустив упоминание про деревню.

— Дела-а, — протянул мужчина, снова покачав головой и нахмурившись. — Значит спарринги отложим на попозже, а пока только физическая подготовка и тренировка хвата. Физическая форма ещё терпимая, не совсем размазня, но хвата нет совсем. На сегодня всё, завтра продолжим.

Наставник воткнул свой тренировочный меч в стойку и, вздыхая, направился к выходу. Я развесил по местам так и не пригодившуюся амуницию, воткнул меч, снял с крюка куртку и пошёл к двери, где уже стояла София. Девушка смотрела на меня в этот раз искренне сочувствующим взглядом.

— Как вы, ваше сиятельство? — заботливо поинтересовалась она. — Вид у вас не очень, может немного посидеть отдохнуть?

— В номере у себя отдохну, — буркнул я. — В смысле в покоях, веди.

— Хорошо, — кивнула София, снова окинув меня встревоженным взглядом.

— Какой только смысл от ванны был, если впереди такая тренировка? — спросил я больше у себя, но почему-то вслух.

— Повторить? — тут же отреагировала моя спутница.

— Нет! — неожиданно резко ответил я. — Так из кувшина обольюсь, пусть воды тёплой принесут. И надо всё-таки душ сделать.

— А что это? — поинтересовалась София, сведя брови.

— Вот тогда и узнаешь, — сказал я, не имея ни сил, ни желания объяснять.

Князь Пожарский сидел у себя в кабинете, разбирая депеши и прошения, формуляры с информацией о собранной дани, прочие документы. День близился к концу, солнце клонилось к закату, все эти бумаги уже порядком надоели.

Пожарский отодвинул от себя просмотренные документы и уставился в окно, где алел закат. Царь подтвердил полученную информацию о провальной инициации младшего сына, которая показала предел на уровне восьмой ступени, а также о найденном бастарде, о котором Фёдор Алексеевич уже и думать забыл, а точнее не знал, но теперь возлагает на него особые надежды. Царь согласился на такой вариант, если бастарду будут даны все права настоящего княжича, к чему сам Пожарский был пока не готов, но царю уже пообещал, других вариантов нет.

В дверь постучали особым стуком, князь приказал войти. Дверь медленно открылась и в кабинет неспешно вошёл барон Каменский, тоже порядком вымотанный за этот день.

— Вызывали, ваше сиятельство? — спросил барон, устало опускаясь на стул без приглашения, так как знал, что ему можно.

— Что там с Михаилом? Я слышал, что был какой-то инцидент? — поинтересовался князь, окинув своего помощника сочувствующим взором.

— Да так, ерунда, ваше сиятельство, — усмехнулся барон. — Детские шалости. Всё хорошо.

— А как он сам? Адаптируется? Хлопот много доставляет? — спросил Пожарский.

— Вот что удивительно, Фёдор Алексеевич, — начал барон, немного выпрямившись, в глазах снова появился интерес к жизни. — Создаётся такое впечатление, что он не второй день в замке, а целый год. Ведёт себя вполне адекватно за редкими исключениями, вполне разумен. Не укладывается в голове, что я его буквально три дня назад из деревни забрал из семьи обычного кузнеца. Такое впечатление складывается, что он словно там случайно оказался. Может это и правда бастард и у него всё это в крови?

— Думаешь, засланный? — напрягся князь, сузив глаза до подозрительных щёлочек.

— Это вряд ли, — покачал головой Каменский и в уголках его губ появилось подобие улыбки. — Он не такой сложный, как его ровесники благородных кровей, более открытый что ли, как парень из деревни, но при этом слишком умный, хваткий до всего.

— Неплохие качества для княжича, — улыбнулся наконец князь. — А если ум есть, то и подковёрные интриги плести научится, приставим хорошего учителя, тебя, например.

Барон снова задумался и сдвинул брови, опустив взгляд на ковёр. Может стоит рассказать князю про покушение на Михаила? Как-то нехорошо получилось в первый же день. Барона Дмитрий и Константин слушать не будут, а вот отца…

— О чём призадумался, друг мой? — спросил Пожарский, пристально глядя на своего помощника, ушедшего далеко в мечты.

— О Михаиле, ваше сиятельство, — признался барон, не договаривая, однако, до конца. — Он ведь вполне искренне мучается вопросом зачем он здесь. Может всё-таки стоит уже рассказать, пока сорока на хвосте не донесла искажённую информацию?